Дэвид Герролд - Сезон бойни

– Но тогда позвольте задать вопрос. Допустим, вы правы. Собственно, я надеюсь, что правы. Но предположим, что трансформация восприятия произойдет и это откроет нам дверь к тайнам хторранской экологии. Что дальше?

– Простите? Я не уверен, что понял ход вашей мысли.

Капитан Харбо пригубила вино и минуту наслаждалась его букетом. Когда она снова взглянула на меня, выражение ее лица стало еще более сосредоточенным.

– Вы считаете, что если мы поймем, как работают различные хторранские жизненные циклы, то сможем остановить заражение?

– Все зависит от того, что вы понимаете под словом «остановить». Я… Я не думаю, что мы когда-нибудь избавимся от него полностью. Не могу представить себе средство, с помощью которого можно было бы прочесать каждый квадратный метр планеты в поисках хторранских личинок и семян. Возможно, в будущем, но сейчас я не могу представить себе способ. Нет, не могу. Однако если вы подразумеваете держать под контролем или изолировать, тогда да, я верю, что это возможно. По крайней мере, хочу верить.

– Как?

Я вздохнул. Это крепкий орешек – один из тех, над которым и билось множество людей.

– Ну, военные решения – взрывай и жги – против биологического врага просто– напросто не работают. Значит… если мы собираемся держать его под контролем, то нам необходимо тоже какое-нибудь биологическое оружие.

– Например?

– Ну, если обнаружить какие-то жизненно важные биологические процессы, которые можно прерывать, то подойдет использование гормонов. Например, гормона созревания, или спаривания, или чего-нибудь в этом роде, что могло бы сбивать их с толку и не давать до конца созревать или спариваться. С земными насекомыми это получается. Может быть, удастся обнаружить или создать какой-то вирус – эквивалент ВИЧ или что-нибудь подобное. Если обнаружить ключевые организмы или найти их биологическую слабость, то можно… я не знаю. Как найти ахиллесову пяту у червя?

– Вы говорите о Хторре, словно это единое существо.

– Может быть, и так, – сказал я. – Мы должны учитывать каждую возможность. Может быть, любое существо в их экологии – лишь другая форма одного существа.

– Интересная мысль.

– Не такая уж и новая. Даже ведется постоянный ДНК-скриннинг для изучения такой возможности. Многие хторранские создания, похоже, имеют очень близкие генотипы. Мы по-прежнему наблюдаем за этим. Но как бы то ни было – я возвращаюсь к вашему вопросу, – вторжение не кажется мне случайным. Слишком хорошо все организовано. И слишком много новых организмов появляется почти из ниоткуда и всегда в то время, когда экология для них готова. Я думаю, туг что-то кроется. Мне кажется, что ключ к разгадке – в мандалах. Если мы найдем какую-то вещь, или существо, или вид, или процесс, или что бы то ни было, лежащее в центре всего, и если нам удастся выяснить, что это такое и как оно работает, и если мы каким-то образом сумеем нарушить эту работу, тогда, возможно, удастся разбить их экологию на составляющие и в дальнейшем не давать им объединяться в крупные опустошительные структуры, например гнезда-мандалы.

– А разве гнезда и в самом деле действуют столь уж опустошительно?

– По сравнению с отдельно расселяющимися видами, известными нам на сегодня, – сказать трудно. Но, по крайней мере, образуя мандалу, они собираются вместе. И похоже, мы начинаем видеть, что отдельные организмы намного менее опасны для человека в составе мандалы. В отличие от диких особей или стай. Возможно, мандала намного безопаснее бродячих червей, тысяченожек и волочащихся деревьев. Сказать трудно.

Мы ненадолго замолчали, пока официанты подавали салат – перед каждым из нас оказался маленький айсберг из хрусткой розетки салата-латука, какого теперь и не найдешь, а на ложе его листьев слоями красовались сочные красные помидоры, кружочки свежих огурцов, сочный нарезанный лук, и все это было приправлено острыми и кислыми травами, придававшими этому произведению кулинарного искусства явно китайский аромат. По краям тарелок лежали съедобные белые цветки.

Хлеб к салату подали трех сортов. Лично я нацелился на рогалики и сметанные лепешки. Масло было настоящее! Какое-то время мы не разговаривали, просто наслаждаясь запахами. Мы с Лиз по очереди восклицали, какие свежие овощи и сладкие помидоры с огурцами. Вино было старое, еще дохторранское – коллекционный белый «Совиньон» из Калинских погребов в округе Марин. Фауст сказал, что он прекрасно подходит ко всему, а с салатом просто восхитителен. Я начал прислушиваться к его замечаниям и мотать на ус, что с чем надо пить.