- Дядя Вася, вы не темный обыватель. Вы - работник науки, - я намеренно преувеличил его роль, - и сами понимаете: если генная инженерия займется людьми, то для их здоровья, благополучия, например, чтобы исправить наследственные дефекты, лечить людей от серповидной анемии, шизофрении, размягчения костей, от наследственного, - чуть было не сказал "алкоголизма", но вовремя спохватился, - порока сердца... Одним словом, для их же пользы.
- И я же говорю - для пользы, для пользы, не иначе. Сначала увеличите число бычков-лидеров, потом - обезьян. А потом? Были бы кошки, а мышки найдутся. Все Адамовы детки, все на грехи падки...
- Не беспокойтесь, дядя Вася, мы тоже заботимся о безопасности.
- А то как же, видит волк козу, забыл и грозу. Да только... не все захотят стать ентими лидерами. Не велика радость в начальники вытолкаться. Там и без ваших лидеров невпротык. Да и ни к чему это. С другого краю поспокойнее...
- Это с какого краю?
- А хоть бы и с моего. Возьмите, к слову, нашего Виктора Сергеевича. Орел, А жизнь собачья. Крутня одна по комиссиям да заседаниям. Не то что в картишки перекинуться или на рыболовлю съездить - подумать спокойно некогда...
Я собирался возразить, да поперхнулся. Окончание его последней фразы точь-в-точь соответствовало тому, что совсем недавно я "услышал от Виктора Сергеевича: "Беготня замучила. Подумать спокойно некогда". Оказывается, невидимые нити связывают самых разных людей гораздо больше, чем мы себе представляем. И весы для уравнивания, созданные природой, хитроумней любых человеческих весов. Взбирайся на гору, опережая других, сдирая кожу, хоть вовсе вылези из нее, а когда взобрался, - кровоточащий, ободранный, торжествующий, - оглянись: кого оставил позади? Только ли препятствия да соперников? Присмотрись: вон продирается по склону юноша. Не кажется ли он тебе знакомым? Ба, да ведь это ты в юности - с еще не растраченными силами и не замутненными порывами. Теперь понял, кого ты опередил, кого оставил позади? Так стань с ним на весы - что они покажут? Перевесишь ли ты сегодняшний? Только в этом твое оправдание перед собой. А перед другими? Что оставляешь им? Сколько раз тебе еще становиться на весы, чтобы обрести чувство выполненного долга? А весы полны неожиданностей...
...Виктор Сергеевич ушел к себе, а я задержался у большой клетки с самками. Они беспокойно сновали из угла в угол.
- Придется повдовствовать, голубушки, не разрешают пока к вам Опала переселить, - машинально произнес я, обдумывая странный совет Виктора Сергеевича.
Словно в ответ на мои слова, за спиной послышался шум.
Я обернулся. Опал стоял в своей клетке, схватившись за решетку, и пристально смотрел на дверь. Она открылась - и в светлом проеме показалась тоненькая быстрая фигурка...
ТАНЯ
Я не мог предположить, что на нее так подействует смерть Тома. Сначала она испугалась, полные губы задрожали, она прихватила нижнюю острыми кремоватыми зубами. И вдруг по щекам покатились мутные горошины, оставляя темные следы.
- Он был такой послушный, - говорила она, всхлипывая. - Такой сильный и послушный... Когда я делала им прививки, он словно понимал, что это надо. Диана пыталась меня укусить, так он дал ей затрещину. Нельзя было мне уходить на этот паршивый фильм!
- Успокойтесь, Таня, вы здесь ни при чем. То же самое могло случиться, если бы вы не уходили...
- И фильм-то был никудышный, - не слушая меня, продолжала она всхлипывать, размазывая краску по щекам. - А я как чуяла что-то. Летела сломя голову. И как же теперь Диана и Вита без него?
- На днях привезут другого вожака, - сказал я. - А ваш противный Опал? Его не переведут в эту клетку? С некоторых пор я заметил странную неприязнь Тани к молодому шимпу. Расспрашивал ее о причинах, но она не могла ответить ничего вразумительного: "Взгляд его мне не нравится. Боюсь его". - "Он пытался напасть на вас?" - "Нет, не в этом дело", - и прикусывала губу, глаза становились отрешенными.
- Вас, наверное, к начальству вызовут, - предостерег ее от реальной опасности. - Так я всем сказал, что...
- Все-таки не надо было мне уходить, - упрямо качнула она головой, и русый завиток приклеился к мокрой щеке. Теперь она и вовсе стала похожа на большого ребенка.
- Явилась наша Татьяна, - послышался бархатный баритон, и через порог вивария переступил Евгений Степанович. - Мне сообщили, что дежурить здесь должны были вы.
Таня согласно кивнула. Требовалось мое срочное вмешательство:
- Я уже говорил, что у нее родственница... - Я в кино была, Евгений Степанович, - сказала она, и в мокрых ее глазах блеснул непонятный мне вызов.
Читать дальше