Антон Орлов - Чужое тело

Он дотронулся до ее локтевого сгиба. Пронизывающее ощущение, как удар током. Тина поморщилась.

— Мне вчера тоже было больно. — Лиргисо развел руками в притворно сочувственном жесте. — Не обижайся, но я сторонник безопасного секса.

— Если рискнешь меня укусить, потом пожалеешь, — на всякий случай предупредила Тина.

— Пожалею о том, что укусил — или пожалею тебя? — Он откровенно веселился. — Бедняжка… Бедный бывший тергаронский киборг… Вообще-то я не собирался кусаться, но идея мне нравится.

Лиргисо лег рядом и прикоснулся губами к вчерашнему кровоподтеку на шее, потом захватил зубами кожу на плече, стиснув Тину в объятиях. Несколько раз он слегка сжимал зубы, заставляя ее непроизвольно напрягаться в ожидании боли, но не кусал. Вдруг отстранился и расхохотался:

— Я все-таки нашел, чем тебя напугать! Тергаронский киборг боится укусов! Фласс, это по-своему трогательно… Тина, если не хочешь, чтобы я тебя укусил, — попроси меня не кусаться. Просто вежливо попроси, этого хватит. Мне ведь приходилось кое о чем просить тебя четыре года назад… А ты никогда не просила, только приказывала. И тебя совсем не интересовало, нравится мне такое обращение или нет. Могу признаться, мне это не нравилось. — Он приподнялся и заглянул ей в глаза. — Тина, мне будет невыразимо приятно услышать от тебя хотя бы одну вежливую просьбу! Тебе стоит этому научиться. Я жду. Если не попросишь — укушу по-настоящему.

«Сволочь. Я тебя убью».

— Наверное, ты хочешь меня убить? — Лиргисо смотрел на нее с глумливым любопытством. — Вот это напрасно… Я забочусь прежде всего о тебе. Неспособность попросить, когда этого требуют твои же интересы, — признак слабости, а не силы. Считаю до десяти. Посмотрим, что для тебя страшнее — быть укушенной или быть вежливой? Раз… Два… Три… Четыре…

«Я сама подставилась — сказала, чтобы он не смел кусать меня, а он сделал правильные выводы! Эта тварь нуждается в чужом страхе, как в бокале вина. Чужой страх его опьяняет, и у него отказывают последние тормоза… Как теперь загнать его обратно в рамки?»

— Прервем отсчет. — Лиргисо нежно погладил ее лицо. — Можешь пока подумать…

Через секунду Тина вскрикнула — не столько от боли, сколько от неожиданности: никогда раньше секс не был для нее болезненным. Ну да, Лиргисо что-то говорил насчет девственности прежней хозяйки этого тела… В прошлый раз Тина лишилась девственности под скальпелем хирурга в тергаронской больнице, под глубоким наркозом, и с тех пор считала, что это удовольствие для нее раз и навсегда позади. Она видела над собой торжествующее лицо Лиргисо, наполовину спрятанное под фантастической «полумаской», а выше — опасно отвисающий кусок фальшивого потолка, за которым обнажилась гладкая бетонопластовая основа.

«Эта штука может свалиться прямо на нас. Хорошо бы свалилась…»

Тело, в котором находилась Тина, реагировало на действия Лиргисо именно так, как он хотел, однако это не мешало ей почти не участвовать в происходящем. В какой-то момент она поняла, что может прямо сейчас уйти — непонятно куда, в бесконечную пустоту, где нет ни привычных предметов, ни привычного пространства. Она отшатнулась от пустоты и осталась. Наверное, со стороны такой уход выглядит как обыкновенная смерть, и Лиргисо вдруг обнаружил бы, что держит в объятиях труп. Не сказать, что он не заслужил такого сюрприза… но Тина не хотела умирать. Она не на Манокаре, чтобы мечтать о смерти.

Потом Лиргисо растянулся около нее с блуждающей удовлетворенной улыбкой. Лежал он на животе и на потолок по-прежнему не смотрел.

— Я все-таки получил тебя, великолепная Тина. Я хотел этого целых четыре года по вашему человеческому летосчислению… До сих пор не могу поверить, что это не галлюцинация! Я мечтал о сексе с тобой и о том, что когда-нибудь научу тебя хорошим манерам. — Он состроил забавную гримасу, словно это было веселой шуткой. — Как же меня бесили твои солдафонские замашки! Теперь мы будем понемногу от них избавляться. Смотри на это как на лечение. Сейчас ты вежливо и с достоинством попросишь меня не кусаться — или я тебя укушу. Итак, считаем дальше. Пять… Шесть… Тина, меня умиляет твое упрямство!

«Я помню, что рассказывал о тебе Тлемлелх. Уступить тебе хоть один раз — это значит согласиться на твою власть. Под конец у Тлемлелха из-за тебя чуть крышу не сорвало, я его ошибки не повторю».

— Семь!.. — Лиргисо принял полусидячее положение и смотрел ей в глаза, ухмыляясь. — Восемь!..