Антон Орлов - Чужое тело

Трехэтажное туманно-серое здание было одной природы с заполнившим весь мир промозглым дождиком. Оно понемногу растворялось в пасмурной перспективе — в отличие от мокрых желтых деревьев с неуместными для дерева шишками, на сто процентов реальных. С возвышенности открывался вид на панораму Аркатама — столицы Манокара. Тусклый, сверх меры упорядоченный город, выплывший из чьих-то скучных снов. Как и здание музея, размытый осенней хмарью Аркатам имел неважное качество, только деревья здесь и были настоящими.

Госпожу Люану они нашли в маленьком зале на третьем этаже. Одну — служанок она оставила в вестибюле. Зал был посвящен традициям манокарских текстильных предприятий. Люана с откинутой вуалью разглядывала трехмерные снимки, на которых улыбающиеся люди в униформе держали куски разноцветной ткани и, судя по всему, разыгрывали некое представление.

Четвертая вдова президента Ришсема была не старше Поля. Круглое бледное личико с блестящими коричневыми губами и нарисованными в знак траура коричневыми морщинками — на лбу, возле внешних уголков глаз, от крыльев носа к углам губ. В глазах тоска. Поль уже знал, что вдова на Манокаре — существо без будущего. Она не может снова выйти замуж, она должна жить тихо и незаметно. Работа? Женщины здесь не работают. Разве что пойти в служанки — но это участь тех, кто принадлежит к низшим уровням, — либо учительницей или воспитательницей в школу для девочек. Претенденток на школьные вакансии — море: единственный шанс хоть чем-то заняться.

Заметив посторонних, Люана вскинула руку: поскорее опустить вуаль.

— Не закрывайте лицо. — Голос Стива заставил ее замереть. — Люана, мне надо с вами поговорить. Не бойтесь, мы вам ничего не сделаем, но вы должны ответить на мои вопросы.

На ее лице с нелепыми нарисованными морщинками проступил испуг — и что-то еще, странное выражение не то подконтрольного рассудку шока, не то ошеломленного ожидания.

Поль достал парализатор и биосканер. Если верить показаниям прибора, на третьем этаже безлюдно, в прилегающих залах никого нет. В случае чего они смогут исчезнуть отсюда вместе с Люаной, а потом вернуть ее обратно.

— Я отвечу… — прошептала Люана.

Она стала супругой его превосходительства около двух лет назад, как раз когда реформатор Ришсем радикально поменял политический курс и трансформировался в реакционера. Если госпожа Дорина обмолвилась, что он изменился, но никаких разъяснений дать не смогла, только беспомощно и жалко моргала, то Люана обрисовала характер президента куда конкретней. Вспыльчивый, нервный, неуравновешенный. Каким он был раньше, Люана не знала, однако он ее разочаровал: ее с детства учили, что президент Манокара — самый мудрый, самый сильный, самый благородный, наделенный великой властью и над собой, и над другими… Насколько Поль уловил, с властью над собой у Ришсема обстояло хреновей некуда. Он закатывал Люане сентиментальные истерики, в ходе которых объяснял, что она-де его «единственное спасение от этого кошмара» и что теперь он «наконец-то укроется от этого кошмара около чистого сердечка своей младшей жены». Люана решила, что под «этим кошмаром» подразумеваются старшие жены — Дорина, Элана и Мея. Старших жен своего господина она боялась, считая, что те ее со свету сживут, потому что «всегда так бывает».

Допущенных на Манокар инопланетян президент всячески поносил и сокрушался о своей роковой ошибке: мол, нечего было их сюда пускать, от них одни беды. В адрес Тины Хэдис не ругался, только тяжело вздыхал и говорил, что лучше бы ее вообще не было.

— Все, Люана, — убирая в карман видеокамеру, сказал Стив. — Мы уходим. Думаю, мы с вами больше не увидимся.

— Вы просто так уйдете? — Она наморщила лоб, спрятав тонко прорисованные траурные морщинки в складках настоящих. — Вы ничего от меня не хотите? Совсем ничего? Только эти вопросы… Значит, все останется как есть и ничего больше не будет? Боже мой…

Она неосознанно загородила им дорогу к выходу из зала. Ее темные глаза блестели от слез, в их глубине пульсировала такая боль, что Полю стало не по себе. Те манокарцы, которых он видел вблизи до сих пор, казались ему похороненными заживо — они давно уже сдались и старались об этом не задумываться: если приспособишься, можно жить и в могиле. А Люана знала, что она похоронена. «Вата» облепила ее — разобраться бы, что это за «вата», — как и всех остальных, однако под этим слоем она все еще продолжала сопротивляться. Она не была ни особенно умной, ни особенно красивой, но Поль почувствовал к ней смутную симпатию.