Антон Орлов - Чужое тело

— Твоя жестокость даже меня иногда ошеломляет, — бросил Лиргисо.

— У нас этому приему самозащиты учат девочек в школах.

— Теперь я понимаю, почему люди так нуждаются в одежде. Человеческое тело несовершенно и уязвимо. Я бы не взял на работу дизайнера, который его проектировал!

Для энбоно, и тем более для Живущего-в-Прохладе, самое главное — при любых обстоятельствах сохранить лицо. Именно это он и пытался сделать. В Могндоэфре, где Тина побывала четыре года назад, без этой способности невозможно достичь высокого статуса, а Лиргисо до своего краха принадлежал к верхушке общества. Человек на его месте изрыгал бы ругательства, но Лиргисо был озабочен прежде всего тем, какое впечатление он произведет — пусть рядом и нет других зрителей, кроме Тины.

— Я настолько добр, что не стану убивать тебя за эту омерзительную выходку, — сообщил он, глядя в потолок.

— Ты действительно считаешь себя добрым?

— Я добрый, за что и расплачиваюсь. — Лиргисо мученически вздохнул. — Некто из вашей расы заметил, что доброта никогда не остается безнаказанной. Мудрое наблюдение. Я не стал надевать на тебя наручники — и оказался жертвой твоей извращенности. Совсем как несчастный прохожий, который решил искупаться в обольстительном водоеме, где поджидает добычу суллам.

— Я ведь предупреждала насчет человеческого коварства и блефа. Тебе не приходило в голову для начала поинтересоваться, хочу ли я лечь с тобой в постель?

Лиргисо приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Тину, словно впервые увидел:

— Значит, ты хочешь, чтобы я добивался твоего расположения в изощренной галантной игре, как будто ты тоже принадлежишь к числу Живущих-в-Прохладе? Что ж, в этом есть своя прелесть… Помню, за Тлемлелхом я ухаживал несколько лунных циклов, прежде чем услышал обрадовавший меня ответ. Фласс, как это было давно! Целую вечность назад. Но почему же ты сразу не дала понять? Попытка оторвать жизненно важный орган — это слишком грубый намек!

— Я хочу бластер, чтобы тебя пристрелить. И денег на билет до Неза, а там уж я решу свои проблемы.

— Можешь грезить о чем угодно, великолепная Тина. — Он сел, морщась, потом встал. — В следующий раз я тебя сначала обездвижу… а сейчас пойду лечиться. Фласс, у меня ведь сегодня вечером совещание с топ-менеджерами в «Кристалоне»!

— Представляю, как ты достал домогательствами всех своих сотрудников.

— Не всех. Только тех, на кого у меня есть компромат, — огрызнулся Лиргисо.

Он осторожно нагнулся, собрал с пола одежду и нетвердой походкой вышел.

От алой комнаты до медпункта всего-то полтора десятка метров, но Тина преодолела это расстояние медленно с трудом, словно на ней был неудобный и неисправный тяжелый скафандр. Если тело — что-то вроде скафандра для жизни в этом мире, то так оно и есть… Потом она лежала на кушетке, а манипуляторы медавтомата обрабатывали следы укусов. Боль исчезла, зато осталась слабость. Кремовый потолок с зигзагообразными светильниками норовил сняться с места и куда-то уплыть.

«Как я ненавижу это тело! А моего больше нет… — Ее охватила пронизывающая печаль, и это было хуже, чем непривычная физическая боль. — Самое время применить на практике все то, чему учил Стив. Что я должна сделать? Взять под контроль или сломать “цербера”, убраться отсюда, в первую очередь — отправить предупреждение на Нез, насчет Поля. Тренироваться начну сейчас. — Она уставилась на один из светящихся зигзагов на потолке, но ощутила головокружение. — Нет, завтра. Сейчас надо отдохнуть. А ведь Лиргисо не врет, когда объясняется мне в любви, — только любовью он называет нечто отталкивающее, с примесью сумасшествия. Могло ли со мной случиться что-нибудь похуже? Могло. Хорошо, что я не на Манокаре!»

Деревья с ярко-желтой листвой и длинными черными шишками обрамляли все аллеи, площадки и лестницы в Воспитующем парке. Посетители блуждали сквозь водяной кисель, подолгу задерживались перед скульптурными группами на площадках. Народу было много, несмотря на затяжной моросящий дождь: граждане низших уровней, направленные сюда в наказание либо ради совершенствования морального облика; группы школьников в сопровождении взрослых; принадлежащие к привилегированным уровням любители одиноких осенних прогулок. Говорят, нередко здесь можно увидеть безутешную госпожу Люану Ришсем, одну из кротких и плодородных вдов его превосходительства президента Ришсема, убитого врагами великого Манокара.