Антон Орлов - Чужое тело

— А что, ты сделал это бескорыстно, ради собственного удовольствия?

— Разумеется. Я нахожусь в теле Криса Мерлея, но я энбоно, и деньги не имеют для меня такого значения, как для вашей расы. Для меня главное — мой статус и мои удовольствия. На эту операцию ушла половина тех средств, которые достались мне от бедного патрона. Восемнадцать с лишним миллиардов галактических кредитов. Человека такая сумма ужаснет… а я получил то, что хотел, и о расходах не жалею.

— Лучше бы ты отдал эти деньги на гуманитарную помощь для какой-нибудь неблагополучной планеты, — немного отойдя от шока, заметила Тина.

— Я именно об этом, — вздохнул Лиргисо. — Все люди рассуждают одинаково. Даже ты, как это грустно… Никаких заказчиков не было, так что никого звать в гости мы не будем. — Он поднял свой конус. — За твой проигрыш, великолепная Тина!

Она к шампанскому не притронулась. Лиргисо, пока пил, выжидательно смотрел на нее поверх бокала.

— Если ты ждешь, что я выплесну это тебе в физиономию — я так делать не собираюсь. Но пить с тобой тоже не буду. — Наклонившись вперед, Тина вернула хрустальный конус на столик.

— А я думал, выплеснешь. Хотя ты ведь не любишь банальных решений. Узнаешь? — Он показал черный брелок с рубином.

— Я его видела, когда обыскивала тебя в бункере Сефаргла.

— Он был у меня вместе с другими безделушками. Я сказал, что это мои вещицы с Лярна, и ты не стала их забирать. Меня всегда приводила в восторг твоя деликатность! Это электронный ключ от яхты патрона. Спасибо, что ты его мне оставила, — без него я не угнал бы яхту. — Лиргисо, не вставая, отвесил глумливый полупоклон. — Я привязал патрона к креслу, заклеил ему рот скотчем и ввел дозу мезгена. Тогда он рассказал много интересного… Молча. Я освободил ему руку, и он набирал ответы на клавиатуре блокнота. Я расправился с ним в присутствии его же охранной автоматики! Одно его слово — и от меня осталось бы мимолетное воспоминание, но он не мог произнести это слово. Дурацкая ситуация. Бедный патрон, как он страдал… Почти как ты сейчас, даже еще хуже.

— Зачем ты оставил мне записку в отеле? — проигнорировав издевку, спросила Тина. — Она с головой тебя выдала. Если бы я пораньше заглянула в отель, мы бы перехватили тебя на Магне.

— Может, я предупредить тебя хотел! — ухмыльнулся Лиргисо. — Я уже тогда знал, что с тобой сделаю, и мне было жаль тебя, великолепная Тина. Душевный порыв, который я сам не могу объяснить. Живущий-в-Прохладе понял бы меня без всяких комментариев, но для большинства людей это недосягаемая область. Надеюсь, что ты, общаясь со мной, постепенно приобретешь ту утонченность, которая позволяет лучшим представителям человеческой расы отчасти сравняться с энбоно. Алмаз нуждается в огранке, чтобы стать бриллиантом.

«Спасибо. Только твоей хваленой утонченности мне и не хватало!»

Лиргисо отдал роботу команду, тот снова наполнил его бокал.

— Ты видела мое тело на яхте? Оно очень плохо выглядело?

— Как может выглядеть труп недельной давности? — Она пожала плечами.

— Не надо подробностей. — Его передернуло, как от внезапного укола. — Я знаю, как выглядят трупы. Что вы с ним сделали?

— Оставили где лежало. Потом его забрал Космопол. Кремировали, наверное.

— На меня нападает такая печаль, когда я о нем вспоминаю! Это было красивое тело. — Лиргисо пригубил шампанское. — Впрочем, своим человеческим телом я доволен, оно тоже красивое. Я долго выбирал, хоть и был риск, что на Магну преждевременно нагрянете вы со Стивом, как в пошлом триллере. Синие глаза Криса мне понравились — похожи на сапфиры. Я всегда любил сапфиры и черные алмазы. Раз у людей не бывает желтых глаз, как у энбоно, это равноценная замена. — Он снова отхлебнул шампанского. — После перемещения Крис так и не понял, что случилось, — решил, что галлюцинирует. Я угостил его смертельной дозой слиионгха, а сам отправился на ниарский космолайнер. Вот это была пытка! Вначале я почти не мог контролировать свое новое тело, и вдобавок все болело. Мне пришлось слегка обработать Криса, чтобы уложить в «саркофаг», но потом мне же и досталось — как будто я избил самого себя. На полпути я просто сел на пол у подножия колонны. В глазах двоилось, все цвета казались какими-то нереальными, неправильными. Звуки тоже… Помню, я все время порывался свернуть слуховые отростки, хоть и знал, что у меня их больше нет. Когда ко мне подошел полицейский, я не сумел произнести ни слова: общегалактический я знал прекрасно, однако управлять человеческим речевым аппаратом не мог. Пришлось учиться говорить… Полицейскому я показал билет и документы Криса Мерлея — тогда он понял, что я вменяем, доставил меня на космолайнер и сдал корабельному врачу. Так и родилась эта трогательная легенда об ударе по голове… — Он засмеялся и поставил на столик пустой бокал.