Антон Орлов - Чужое тело

Он же совратил ее, понял Гредал. Беззащитную манокарскую девочку… Пресечь это чудовищное безобразие, вернуть Ивену Деберав обратно в приют — несомненно, вопрос чести. Кто бы еще подсказал, как это сделать!

Когда поступило сообщение, что Элмер и Томек слоняются по улицам Маледока, Гредал сразу помчался туда. Возможно, он погибнет в стычке с Баталовым. Бр-р, если его насмерть забьют электроплетью, это будет хуже… Уже находясь в воздухе, он вызвал группу захвата. Можно подумать, что у спецназа есть шансы справиться с Баталовым! Гредал чувствовал себя обреченным и не видел ни одной лазейки. Он надеялся, что Зарнав и Макодис, которые следуют за ним во второй машине, тоже пребывают в похоронном настроении.

Ступенчатая набережная с закругленными лестницами и каменными рыбами-саблехвостами на парапетах. Элмер, в зеркальных очках и костюме с призывно мигающей мишенью, торчал в компании робота на одной из верхних площадок. Томек внизу, у самой воды, предавался идиотскому для взрослого парня занятию: закатал рукав своей кричаще желтой с черными зигзагами куртки и вылавливал обкатанную морем гальку. Одни камни он бросал обратно, другие прятал в карман. Гредал нахмурился: вспомнилось, как его десятилетняя дочь, когда он однажды ездил к морю, просила привезти «гладкие камешки». Косвенная улика! Больше на набережной никого: прохожие старались держаться подальше от этой парочки.

Пилот Гредала посадил машину на площадку за спиной Томека. Тот обернулся:

— А, привет! Мне нужна галька в синюю крапинку, а я всего три штуки нашел. Почему ее так мало? Если вы хотите привлечь туристов…

— Мы не хотим привлечь туристов! — прошипел Гредал и сцапал его за ворот пижонистой куртки. — Значит, вдова Полина Вердал?! Ни один уважающий себя манокарец не наденет женское платье, только вы так можете! Позор!.. Куда дел ребенка, засранец?!

Томек освободился и выпрямился:

— Меня нельзя оскорблять, и вообще давайте на «вы»! Я пожалуюсь!

Рядом сел второй аэрокар, оттуда выскочили Макодис и Зарнав.

— Где ребенок?! Взять его! Лучше отвечай сразу, где ребенок!

— Наглость какая! — огрызнулся Томек. — У меня не было от тебя детей, даже когда я был плодородной вдовой!

Зарнав и Макодис бросились на него с двух сторон, но Томек оказался неожиданно вертким, быстрым и гибким, как кошка. Он вывернулся из захвата и заехал Макодису локтем под дых. Потом рухнул на колени и заставил навалившегося сзади Зарнава потерять равновесие; вскочил раньше, чем Зарнав, сбил противника с ног подсечкой, нанес удар в область поясницы. Зарнав все же попытался подняться, а Макодис, получив один раз, больше не вставал.

«Симулирует ведь! — с ненавистью подумал Гредал. — Веки-то дрожат… Ох, обеспечу я этому чистоплюю порку!»

— Они меня бьют! — возмущенно пожаловался Томек кому-то, кто находился за спиной у Гредала. — Если вы меня побьете, такие, как мы, больше сюда не прилетят!

— Ну и слава богу… — пробормотал Гредал и повторил вопрос, теперь уже с отчаянием: — Где ребенок из приюта?

— Если для тебя это действительно важно, — услышав голос Элмера, он вздрогнул, как ужаленный, и обернулся, — то у нас Ивене Деберав будет лучше, чем у вас. Томек, пошли отсюда.

После обмена угрожающими взглядами с угрюмым Зарнавом Томек отряхнул испачканные белые брюки, и туристы начали подниматься по лестнице. Робот — в этот раз он был без зонтиков, но с термосом — потащился за ними.

— Каждый манокарский гражданин, каждая манокарская женщина, каждый манокарский ребенок принадлежит Манокару! — крикнул Гредал.

— Ты ошибаешься. — Элмер повернулся, солнце сверкнуло в его зеркальных очках. — Человек никогда никому не принадлежит.

Гредал заметил в небе машины группы захвата: пошли на снижение. А что будет с ним?.. Он сорвался с места, протиснулся мимо робота и загородил туристам дорогу.

— Баталов, сломайте мне что-нибудь! — попросил он рвущимся хриплым шепотом. — У меня же трое детей! Если меня из-за вас запорют, у них после этого никакого будущего… Ну что вам стоит меня покалечить?

— И что тебе это даст? — поинтересовался Элмер.

— Это оправдание! Я не справился, зато получил тяжелые травмы… Пожалуйста, пожалейте моих детей, вам же ничего не стоит!

Хруст и резкая боль в правом предплечье. Потом хрустнула ключица. Сбоку по ребрам — кажется, еще и Томек добавил. Хорошо… Удар в челюсть бросил Гредала в спасающее от боли беспамятство, и в последний миг он успел обрадоваться: все-таки нашел лазейку! Проявление героизма при выполнении задания позволяет рассчитывать на помилование.