Антон Орлов - Контора Игрек

А пока их маленькая команда захватила припрятанное в тайнике сырье с Норны и отправилась на Вьянгас. Впереди долгий путь по «капиллярам», заняться нечем, так что пусть Маршал учит своих приверженцев экстрасенсорным приемам! Кирч поставила вопрос ребром, не забывая, конечно же, о субординации.

Чуть слышный шорох. Это из норы, замаскированной раздвижной панелью, появился робот-уборщик. Приоткрыв глаза, Поль наблюдал, как большая черепаха с вороненым панцирем ползает взад-вперед по ковру, ероша красно-желтый ворс. Потом она юркнула обратно, панель бесшумно встала на место, и он опять задремал – до следующего шороха.

На этот раз в комнату вторгся робот с букетом свежесрезанных роз (видимо, из оранжереи) и бутылкой незийской шакасы – легкого газированного вина, которое Поль любил. Розы он тоже любил. Наверное, Лиргисо знает об этом от Ольги. Последнее письмо от нее Поль получил на Рубиконе: сестра сообщала, что ее фирму пригласили участвовать в «Проекте ЗИП», совместно организованном Землей и Ниаром, и теперь работы будет – зашибись, но что означает ЗИП, расшифровать забыла. Поль спросил, что это такое, а она в ответ улыбнулась: «Ты ведь уже сам видел!»

Он понял, что разговор с Ольгой ему снится, и снова открыл глаза. Робот ретировался, на низком столике стояли розы в вазе из молочного опала и бутылка шакасы – вне всяких сомнений, настоящей, с Неза. Еще б она оказалась фальсификатом после вчерашней тирады хозяина яхты!

Тот напомнил о себе вскоре после того, как Поль позавтракал и выпил кофе. Тактично воздержавшись от визита, Живущий-в-Прохладе связался со своим гостем через терминал. Любезно поинтересовался, как Поль себя чувствует, понравились ли ему цветы; сообщил, что до Аглона осталось четверо суток пути – час назад миновали маяк с автоответчиком. Яхта идет без остановок, Хинар и Амина несут вахту по очереди, и, хотя участок впереди сложный, задержек не предвидится. После этого Лиргисо вежливо попрощался и отключился, не предприняв никаких попыток навязать Полю свое общество.

Словно закончился спектакль, и голографические декорации растаяли, и актер, сыгравший главного злодея, в жизни оказался довольно приятной личностью. Смесь ошеломленности и облегчения, и почему-то немного грустно. Но… это ложный финал.

Поль знал, что ему опасаться нечего, и в то же время знал, что неприятности вот-вот начнутся. У кого? Просканировать ситуацию не удалось. После четвертой попытки он понял, что ему мешает обнаруженная вчера «карусель».

Он налил себе шакасы, включил музыку. Запах роз наполнял каюту сладким туманом.

Похоже, что Хинар, кроме музыки, признавал только изобразительное искусство: ни книг, ни сюжетных фильмов, зато множество кристаллов с картинами, фресками, скульптурами, архитектурными ансамблями разных миров или просто пейзажами. Поль смотрел все подряд.

На экране была репродукция гинтийской картины: желтовато-зеленое море под кирпичным, грубоватыми мазками, небом и строение с многоярусной крышей на песчаной косе, когда раздался истошный, приглушенный стенами крик.

Кричали так, что у Поля по спине поползли мурашки. Человек то заходился в визге, то почти хрипел, но ни на секунду не умолкал. Проверив, на месте ли стилет, Поль дернул дверь – не заперто, и вышел в коридор.

Это дальше, за оранжереей… Крик вплетался в изгибы арок, придавал жизни паукообразным светильникам, словно вся эта яхта была гигантской ловушкой, наконец-то поймавшей добычу.

За плавным поворотом коридора возле приоткрытой двери стоял Лиргисо, в небрежной позе, скрестив на груди руки. Увидев его, Поль застыл: Живущий-в-Прохладе выглядел точь-в-точь как наутро после истории с домбергом – рубашка и брюки из сверкающей черной ткани, ворот расстегнут, на шее колье из черных алмазов. И макияж тот же самый: черно-серебряная с алыми крапинками «лярнийская полумаска». Только волосы тогда были платиновые, а сейчас зеленые. Кричали за дверью.

– Что здесь происходит?

– Поль, рад тебя видеть! Решил прогуляться по яхте? Я готов быть твоим гидом.

Из-за непрекращающегося крика обоим приходилось говорить громко.

– Что случилось? – повторил Поль.

– Тебя потревожил шум? О, приношу глубочайшие извинения, – изобразив огорчение и раскаяние, Лиргисо достал из кармана небольшой пульт, и крики перешли в приглушенное мычание. – Надо было сразу это сделать, я безмерно виноват перед тобой. Еще раз прошу меня извинить, – он отвесил учтивый поклон.