Маркоша - Пазл

- Пойдем, - куда то в сторону кивнул ушастой головой серый, и не спеша, как ходят у себя дома, пошел к стене. Люди послушались - куда деваться?

Они шли и разглядывали это странное серое несуразие. У существа была идеальная человеческая фигура. Идеальная до того, что сознание отказывалось принимать это существо за реальность. В другой раз шустрый Фунт сказал бы - смотреть противно!

Но, они не дома, не на Земле. Хотя и Баклан и Фунт неоднократно бывали на Меркурии и на Марсе, и на дюжине спутников больших планет, здесь было совсем другое, они осознавали, что слишком далеко от дома, слишком! Потому ехидничать как Фунт и выдавать пёрлы сарказма, как умел Баклан, они не стали. Не то время, и не то место.

А вот лицо, точнее голову существа описать можно. И даже поехидничать!

Да, из одежды на сером была только, как называется эта штука вроде юбки они не знали, но именно этот лоскут ткани и был единственной одеждой ушастого. Фунт бы сказал, в натуре - юбка, с двумя короткими разрезами по бокам, белая с бордовой окантовкой, с бордовым же поясом непонятно из чего, и не ткань, и не метал, и явно не пластик.

У Баклана в голове вертелось слово - саронг, но он понятия не имел, как этот самый саронг выглядит. Больше всего пояс на этой юбке походил на кожаный, но без пряжек и застежек - сплошной. Впечатляла и давала поводы для зависти хорошо развитая мускулатура, но в меру - в хорошем чувстве эстетики создателю этого существа не откажешь. Голова - такого же серо-оливкового цвета, абсолютно без волос. На лбу начинались и шли через всю голову, до самого затылка, крупные продольные складки кожи. Нос - человечий, но шире внизу раза в два, чем у человека, соразмерно ширине носа большие ноздри, какие-то рисованные, можно сказать даже, какие-то стеклянные, но живо бегающие блестящие глаза. И большие, висящие как у слона, ниспадающие на плечи уши. Узкие, серо-синие губы, очень ровные белые зубы. Никаких приборов, оружия. Разве что на тоненьком шнурке, длиной в два карандаша и раза в три толще, обыкновенная белая палочка. - Наверное, волшебная,- сострил Фунт.

Если бы он знал, насколько в этот раз угадал! Сказочным джиннам не снилось то, что умела эта штуковина.

Они, между тем, подошли к уходящей вверх монолитной стене. Ни дверей, ни порталов, ни ворот. Стена просто проглотила их. Миг темноты, и они в огромном зале сопоставимом размерами с трубой. Размеры зала описать так же сложно, как и трубы в которой они были. Но здесь был потолок. Метрах в пятистах от пола. Да, пол здесь был из полированного камня или черного стекла, очень красивый, монолитный, без швов и стыков. Черный, как ночное небо, с яркими белыми, желтыми и голубыми звездами. Звезды как на небе мерцали.

Это и было небо! Пол был абсолютно прозрачный! Присмотревшись, Баклан заметил квадраты тоненькой, с нитями микронной толщины золотой сетки, нанесенной на пол для ощущения себя в пространстве и ориентации, видимо, у серых зрение было намного острее чем у людей, и они отчетливо видели квадраты этой сетки - передвигались они очень уверенно.

- А они эстеты, - подумалось Баклану. - Мать их!

То же, может подкрепленное большей порцией русского мата, подумал и Фунт.

Исходящий из ниоткуда, конус уютного желтого света высвечивал из мрака "пола" эту тонкую золотую сетку, хотя, для того, чтобы ее видеть, хватало и естественного света звезд. В этом конусе света стояли несколько вполне земных стульев. Серая рука указала на стоящие чуть в стороне от остальных два стула. Фунт с Бакланом, как после долгого перехода, упали на эти стулья с чувством облегчения.

- Какой бы долгой ни была дорога - часть ее они уже прошли. Их серый поводырь уселся на стул метрах в трех от них и стал откровенно и бесцеремонно их разглядывать. Людям это не понравилось, и они ответили ему тем же. Ему это тоже, как-то чисто по-человечески не понравилось.

Где-то под теряющимся в темноте потолком что-то затрещало, блеснуло, завибрировал воздух, и стена выплюнула наружу группу серо-оливковых копий их поводыря.

Они важно и неспешно подошли и уселись на стулья, с интересом рассматривая землян. Один из пришедших под желтый свет, освещавший этот консилиум, был явно старше остальных. У него была такая же белая "юбка", но и по фигуре с больше выступающими ребрами, и по складкам кожи на голове, и по мутным желтым глазам было видно, что он намного старше остальных присутствующих здесь серых. Баклан сразу прозвал его пегим. Просто по цвету, он действительно был выцветшим и тусклым, будто бы изношенным, и по нему было явно видно, что он уже достаточно пожил, и все ему на этом свете до чертиков надоело. Пришедшие смотрели на землян удивленно, но явно было видно, что удивлялись они не их странному, может быть для них виду, а чему-то совсем другому. Будто бы увидели хорошо знакомую и привычную вещь в неожиданном и непривычном месте и ракурсе. Будто бы увидели то, чего быть не должно. - Пока люди этого понять не могли.