Софья Непейвода - Первые шаги

Он замолчал, снова поглядев в закатное небо, на котором только-только начали зажигаться первые, самые яркие звёзды.

— Для химеры я не отличался запредельной живучестью, поэтому исследователи ограничивались только оголёнными рёбрами, позвоночником и плечами — мне и того хватило, чтобы оказаться на грани. Тогда я был уверен, что не выдержу, — совсем тихо добавил Шас. — Каждый день ковыряли и ковыряли, не давая ране зажить или мне — умереть. Но по сравнению с другими я ещё относительно легко отделался, — опекун вздохнул. — Потом, когда опыты на выносливость закончились… не забывай, я был рабом. Вещью. Сотрудникам не запрещают развлекаться с рабами, если это не помешает опытам. Иногда со мной «развлекались». Нечасто, но было. Это сложно забыть.

Я внимательно следила за выражением лица Шаса, и мне чудилось, что на нём отражается весь горький опыт. Опекуну пришлось пережить гораздо больше, чем казалось с первого и даже со второго взгляда.

— Он живуч. К тому же составляющие его виды у многих вызывают негатив. Я уверен, что с ним часто «развлекаются». Гораздо чаще и более жестоко, чем со мной.

— Но он не похож на того, кого подвергают систематическим пыткам, — с сомнением потянула я, но тут же вспомнила о многочисленных шрамах и добавила: — По поведению не похож.

— Не знаю, что там с чиртерианом, а вот арваны точно способны контролировать эмоции. По крайней мере — внешние. Поэтому ты или я увидим не то, что он чувствует на самом деле, а только то, что захочет и посчитает нужным показать или изобразить.

Шас лишь слегка приоткрыл завесу над своим прошлым, но то, что скрывалось за ней, оказалось кошмаром. Кошмаром, который не отпускает его до сих пор и заставляет смотреть на других людей с иной точки зрения.

— Ты уже решил?

— Ещё думаю. Надо будет поподробней досье посмотреть и с сотрудниками поговорить. Но склоняюсь к тому, чтобы купить. Хотя жизнь это мне испортит сильно. Всё, давай спать.

— И тебе приятных снов.

Повернув голову, я тоже посмотрела на звёзды. Почему всё-таки опекун считает, что нужно дать шанс этой химере? Жалость? Сочувствие? Воспоминания? Мнение, что деньги не пропадут впустую? Или что-то ещё? Что-то, пока не доступное моему пониманию.

Со стороны закатившегося солнца наползали облака, обещая вскоре затянуть всё небо. Может, и хорошо, что в моё время земляне ещё не установили контакт с другими цивилизациями. Ведь окажись так, я бы попала сюда с уже сформировавшимся мнением о некоторых видах. Симпатия, вражда, ненависть — чувства мешают оценивать ситуацию объективно. Уже не в первый раз Шас упомянул, что ему приходится бороться с самим собой, переоценивать свои прошлые воззрения. Как насчёт самого себя, так и насчёт других видов. А переучиваться иногда сложнее, чем осваивать с нуля.

Жизнь быстро вернулась в привычную колею. Больше Шас почти не говорил об опасной химере, а я тоже не спрашивала, хотя замечала, что опекун всё ещё колеблется.

С химерой мы тоже практически не общались — лишь вежливо здоровались при нечастых встречах. Если честно, я так и не смогла полностью поверить в слова опекуна о вероятном садизме. Но только до тех пор, пока сама случайно не стала свидетелем жестоких развлечений. Кровь (или жидкость, которая её заменяла) у химеры оказалась темнее венозной, почти чёрной, но всё равно отливала в красноту. Через стекло клетки звуки не проходили, но взгляд от представшего действа удалось оторвать не сразу. Никогда не считала себя боящейся крови, даже операции на животных самостоятельно проводила, но такая извращённая бессмысленная жестокость вызвала дурноту.

А через несколько часов, приветственно кивнув жертве, впервые обратила внимание на его одежду. Тёмную, с неправильным орнаментом и из достаточно плотного материала. Под ней легко скрыть следы того, что делали с мужчиной. В этот раз я провожала химеру взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом. Если бы не знала, то ни за что не догадалась бы, что с такими травмами можно нормально передвигаться. В первый момент мне даже показалось, что всё уже зажило, но вечером, в очередной раз зайдя за успокоительным (теперь заснуть без него было сложно), застала ночную смену во время осмотра подопытных и убедилась, что если «живучесть» и ускоряет регенерацию, то вовсе не до такой степени, как бы хотелось и как рисовала фантазия.