Софья Непейвода - Первые шаги

— У правителей?

— Не совсем, — Ликрий лукаво посмотрел на меня, а потом прикрыл глаза. — Но существа с этими особенностями, в девяти случаев из десяти, за свою жизнь приходят к власти. Хотя не всегда у неё остаются. Впрочем, это неважно, — улыбнулся мужчина. — Для тебя данные признаки в плюс — они, кроме прочего, сильно повышают живучесть.

Упоминание о последнем заставило вспомнить ещё кое-что.

— Кстати, мы не обязаны идти вместе, — подняла больную тему. — Что бы там не говорил опекун. Потому что я не вижу, чем моё присутствие увеличит твои шансы на успех.

— Не обязаны, — с лёгкой долей насмешки согласился Ликрий. — Но это будет разумным решением. К тому же, я вижу, в чём твои сильные и слабые стороны, — в тоне собеседника проскользнуло превосходство, но тут же исчезло. — Моя помощь увеличит твои шансы, твоя — мои. Но если ты решила проходить этот путь в одиночку, скажи явно.

— Нет, я бы предпочла вместе, — поспешно заверила я. — Но всё равно не понимаю…

— Со временем поймёшь. Думаю, вторая часть тебя уже разобралась, — мужчина улыбнулся.

В это время в комнату вернулся Шас в голом виде и продемонстрировал останки рубашки.

— Надо кому-нибудь? Всё равно теперь на выброс.

Я посмотрела на Ликрия, но он отрицательно повёл кистью. Вот ещё одна особенность: уже не первый раз замечаю, как собрат использует жесты, характерные для разных народов. Причём явно осознанно, по крайней мере, я и опекун легко понимаем язык тела Ликрия, когда он обращается к кому-то из нас. При разговоре со мной чаще использует человеческие жесты, но иногда — простые белорунские, а вот когда общается с Шасом — я часто, в отличие от опекуна, остаюсь в недоумении.

— Давай, — отогнав несвоевременные мысли, я с готовностью забрала обгорелую тряпку. Так лучше, чем из мусорки вытаскивать… там ещё поди найди! Да и сохранилось многое, даже в качестве безрукавки, если подвязать на одном плече, использовать можно. Жаль, что ткань тонкая, но всё равно плюс немного утеплителя.

Шас больше не заговаривал о будущем вплоть до последнего дня. Точнее — очень раннего утра или даже поздней ночи. Вчера я легла спать раньше обычного, поскольку иначе полноценно отдохнуть не хватило бы времени, но всё равно встать оказалось сложно. Последний завтрак и недолгие сборы.

— Сейчас я добавлю вас в список игнорируемых на два месяца, — нагло заявил опекун… уже бывший опекун. — Чтобы не использовали как справочное бюро и не ныли. К тому времени, как поступите, блок закончится. Тогда позвоните… если удастся, — уже тише попросил Шас. — Да и в любом случае свяжитесь. Если выживете. Но не раньше, чем через два календарных месяца.

Кивнув, я брызнула на себя нейтрализатором и бросила прощальный взгляд в зеркало. Из него на меня смотрела ободранная бомжиха в неестественно больших очках с замотанными плёнкой дужками, мусорным пакетом на голове, торчащей из-под него бумагой, да и остальной вид вполне соответствовал. Одни летние сандалии, примотанные верёвочками к ногам в портянках, чего стоят. Невольно покосилась на Ликрия и поняла, что он тоже вписывается в образ нищего. Единственная разница: в отличие от меня, его костюм лёгкий, подходящий для весны или прохладного начала лета, но совершенно не ассоциирующийся с сильными морозами.

— Обязательно, — пообещала тому, кто за два года совместной жизни стал настоящим другом. — И не волнуйся. Достичь цели в наших интересах.

Мы обменялись понимающими улыбками, тепло попрощались, после чего вышли из квартиры. Рабство осталось позади, а впереди ждёт свободная самостоятельная жизнь. И теперь нельзя забывать, что за любое действие, любую ошибку придётся отвечать самой, причём наказание часто неадекватно проступку. Ничего. Справлюсь. Должна справиться.

В последний раз вдохнув тёплый воздух подъезда, я с готовностью шагнула вперёд, навстречу ледяному ветру.

С Ликрием я рассталась прямо у подъезда, поскольку путь до места назначения мы спланировали по-разному. Не сговариваясь, оба решили хотя бы частично сдать базовый минимум как можно раньше — пока полны сил.

Добраться до школы удалось всего за час: из экономии я шла пешком по подземным тоннелям: пусть так длиннее, зато не настолько холодно. Кстати, «уличного» освещения в Шесефесе нет, поэтому полумрак лишь изредка рассеивался фонариками некоторых прохожих или проезжающих мимо машин. К счастью, после окончательного формирования тела абсолютной темноты для меня почти не существует, да и к постоянному изменению освещённости глаза приспосабливаются очень быстро, так что трудностей с ориентированием не возникло. Поэтому я не стала переключать компьютер-очки на камеры видеорегистратора (хотя такая возможность была — вероятно именно для таких случаев). Но передвигаться по городу ночью всё равно непривычно. Если в Белокермане создавалось впечатление тёмной деревни, то здесь, в Шесефесе, город казался пережившим некую катастрофу и даже чуть ли не апокалипсис.