Роберт Силверберг - Через миллиард лет

Иногда богатое воображение становится источником дополнительных неудобств.

Единственное – да и то сомнительное – преимущество нынешнего положения моих личных дел состоит в том, что я получил возможность ближе познакомиться с Келли Вотчмен. Как я уже докладывал тебе, сестренка, меня не очень тянет общаться с андроидами, и, не считая последних двух недель, я почти не разговаривал с Келли. Ведь нельзя же считать разговором обмен малозначительными фразами во время раскопок. «Отвратительная погода, не так ли?», или «Пожалуйста, передай мне флягу с водой», или «Ты знаешь, который сейчас час?». И так далее.

Если уж на то пошло, я не могу вспомнить, чтобы когда-либо раньше разговаривал с андроидом. В колледже на нашем курсе училось несколько ребят-андроидов, но они держались тесной группой и, казалось, совершенно не искали общества людей из плоти и крови, ну, я и не пытался навязывать им свое. И конечно, у отца работают андроиды. Некоторые даже на очень высоких постах. Но мне как-то не приходило в голову заводить с ними дружбу. В присутствии андроидов я всегда чувствовал себя несколько неловко, впрочем, я реагирую так на представителей любого меньшинства обычный для сверхпривилегированных граждан комплекс вины.

Впервые по-настоящему я разговорился с Келли однажды вечером, как раз перед тем, как Яна бросила меня. В тот вечер я не был с Яной – у нее болела голова, и она отправилась в корабельную барокамеру, надеясь, что несколько часов полного одиночества помогут ей как-то расслабиться. Вокруг была полная пустыня: доктор Шейн и доктор Хорккк писали отчеты, Пилазинул и Миррик сошлись в смертельном поединке за шахматной доской, 408б заперся в своей каюте, чтобы от души помедитировать, и так далее, и так далее. Я бесцельно слонялся по кораблю, чувствуя себя дрейфующим поленом, забрел в библиотеку, присел, и тут вошла Келли и спросила:

– Том, можно я посижу здесь немного?

– Буду очень рад, Келли, – искренне ответил я и вскочил, чтобы принести ей стул. Чрезмерная галантность – одно из следствий комплекса вины.

Мы уселись друг против друга за светящимся столиком, вырезанным из цельного кристалла. Я спросил ее, не хочет ли она выпить, она отказалась, естественно, но сказала, что не будет возражать, если выпью я. Я заметил, что прекрасно обойдусь и без выпивки. Эти взаимные поклоны заняли нас минут на пять.

Потом она тихо спросила:

– Этот человек преследует меня весь вечер. Как мне заставить его уйти?

Я посмотрел на дверь и увидел, что по коридору крадется Лерой Чанг, очень профессионально крадется. Как в кино. Он бросил на меня злобный взгляд, как бы говоря, что нужно быть изощренным садистом, чтобы вот так все время вставать между ним, Лероем, и женщинами, которых он преследует.

Потом он, все еще крадучись, отправился обратно, несомненно шипя про себя и сожалея об отсутствии усов, которые можно было бы крутить.

– Бедный парень, – вздохнул я. – По-моему, у него проблемы с сексом.

Келли ослепительно улыбнулась.

– Но когда же он, наконец усвоит, что я не могу ему в этом помочь?

Я почувствовал что-то вроде жалости к крадущемуся Лерою. Сидевший напротив меня андроид выглядел на все сто и был невыразимо желанным.

Красивые, слегка выгоревшие волосы Келли спускались до плеч, они как будто светились тем особенным, неповторимым светом, который рождается только в чанах для производства андроидов. Ее большие ярко-зеленые глаза напоминали драгоценные камни чистой воды, безупречная кожа просто не могла принадлежать смертной, а тонкая ткань, прикрывающая тело лишь в нескольких местах, только подчеркивала наготу. Она была воплощением соблазна.

Лабораторные техники жестоко пошутили: создав Келли из горсти аминокислот и двух горстей электроники, они позабыли заложить в эту смесь хоть какой-нибудь пол.

Я полагаю, она могла бы осчастливить Лероя Чанга, пускай только на время, если бы захотела. Но она не хотела, и не хотела хотеть, и совершенно искренне не могла понять, чего он, собственно, от нее добивается. Интимные желания людей из плоти и крови так же чужды ей, как непонятно нам желание шиламакиан превращать себя в механизмы, как недоступен тхххианам страх высоты.

И все-таки она была прекрасна. Красота и Страсть, которым только что исполнилось девятнадцать, мечта, галлюцинация, сказочная принцесса. Все андроиды привлекательны, даже красивы холодной стандартизованной красотой, но тот, кто составлял программу для Келли, наверное, был поэтом. Сидя с ней рядом и болтая на профессиональные темы, я чувствовал себя героем видеосериала – типом, который все время вступает в романтические отношения с таинственными красавицами на борту звездолета, направляющегося к дальним мирам.