Роберт Силверберг - Провидец

– Это посвящение состоится только через три недели, – заметил я.

Карваджал рассмеялся.

– Да? Я опять все перепутал! Я думал, что видел его речь по телевизору, но возможно…

– Вы не видели ее. Вы ВИДЕЛИ ее.

– Несомненно. Несомненно.

– Что же он собирается сказать по поводу Израиля?

– Несколько мелких саркастических замечаний. Но местные евреи очень чувствительны к таким замечаниям, и реакция не была (нет, не будет очень хорошей). Вы знаете, что нью-йоркские евреи традиционно не доверяют ирландским политикам. Особенно мэрам – ирландцам, они не так уж любили Кеннеди до того, как он был убит.

– Куинн не больше ирландец, чем вы – испанец, – сказал я.

– Для евреев любой по имени Куинн – ирландец, и его потомки в пятнадцатом колене будут ирландцами, а я – испанец. Им не нравится агрессивность Куинна. Скоро они начнут думать, что у него нет правильных взглядов на Израиль. Они будут ворчать по этому поводу все громче.

– Когда?

– К осени. «Таймс» даст большую стать на первой полосе об отчуждении еврейского контингента избирателей.

– Нет, – сказал я, – я пошлю Ломброзо выступать на посвящении Кувейта вместо Куинна. Это закроет Куинна и также напомнит всем, что у нас есть свой еврей на самом высоком уровне муниципальной администрации.

– О, нет, вы не можете этого сделать, – сказал Карваджал.

– Почему нет?

– Потому что Куинн будет держать речь. Я ВИДЕЛ его.

– А что, если мы устроим Куинну поездку на Аляску на той неделе?

– Пожалуйста, Лью. Верьте мне. Куинн не может быть нигде, кроме здания кувейтского банка в день презентации. Это невозможно.

– Полагаю также невозможно для него избежать острот но поводу Израиля, даже если предупредить его об этом?

– Да.

– Я не верю. Думаю, если я завтра зайду к нему и скажу: «Эй, Пол, я высчитал, что еврейские избиратели начинают волноваться», что он пропустит выступление у кувейтцев или сделает помягче свои замечания.

– Он все равно сделает по-своему.

– Независимо от того, что я его предупрежу?

– Независимо от того, что вы его предупредите, Лью.

Я покачал головой.

– Будущее не настолько неизменно, как вы думаете. У нас ведь есть предсказания о событиях, которые еще придут. Я поговорю с Куинном по поводу кувейтской церемонии.

– Пожалуйста, не надо.

– Почему? – спросил я резко. – Потому что вам нужно, чтобы будущее шло только правильным путем?

Похоже, это ранило его. Он мягко сказал:

– Потому, что я знаю, что будущее всегда идет правильным путем. Вы настаиваете на том, чтобы проверить это?

– Интересы Куинна – мои интересы. Если вы ВИДЕЛИ, что он делает что-то, наносящее урон этим интересам, как я могу сидеть сложа руки и позволять ему продолжать это делать.

– Но ведь выбора нет.

– Я пока этого не знаю.

Карваджал вздохнул.

– Если вы подымите шум по поводу участия мэра в кувейтской церемонии, сказал он твердо, – то вы в последний раз имели доступ к тому, что я ВИЖУ.

– Это угроза?

– Утверждение факта.

– Утверждение, направленное на подтверждение вашего профессионального самоудовлетворения. Вы знаете, что мне нужна ваша помощь, поэтому вы закрываете мне рот вашей угрозой. В этом случае, конечно, церемония пойдет тем путем, который вы ВИДЕЛИ. Но какая польза от того, что вы мне раскрываете события, если я не могу предпринять действия по их поводу.

Почему вы не рискнете предоставить мне свободу действий? Вы настолько не уверены в силе своих видений, что вынуждены держать меня в узде, чтобы события гарантированно пошли нужным путем?

– Очень хорошо, – мягко и беззлобно сказал Карваджал. – У вас есть свобода действий. Делайте, как хотите. Посмотрим, что произойдет.

– А если я поговорю с Куинном, будет ли это значить разрыв наших с вами отношений?

– Посмотрим, что произойдет, – сказал он.

Он меня поймал. Он опять переиграл меня. Как я мог решиться рискнуть потерять доступ к его видениям, как мог я предвидеть, какой будет его реакция на мои действия? Я должен был позволить Куинну оттолкнуть от себя евреев в следующем месяце и надеялся восстановить урон позже, пока не найду способа обойти требование молчания, которое Карваджал предъявлял мне. Может быть, мне стоит обсудить это с Ломброзо?

– В какой степени он разочарует евреев? – спросил я.

– В достаточной для того, чтобы потерять много голосов. Он ведь собирается баллотироваться на переизбрание в две тысяча первом году?

– Если его не выберут президентом в следующем году.