Билл Болдуин - Приз (Рулевой - 3)

- Лейтенант-коммандер Вилф Брим по вашему приказанию явился, ваше высочество, - отрапортовал он, боясь, что голос его вот-вот сорвется, как у школьника.

- Добро пожаловать обратно, коммандер, - во всеуслышание ответил Онрад. Видно было, что он тоже борется с эмоциями, отвечая на приветствие Брима.

Собравшиеся снова зааплодировали и разразились приветственными криками, и на этот раз Брим отдал честь им. Анна уткнулась носом в платок - впрочем, Урсис и Бородов тоже.

Значительно позже Онрад вскинул руки, призывая к молчанию, но аплодисменты унялись нескоро.

- Не стану вас более задерживать, - сказал принц, - вот только улажу еще два вопроса. - Он сделал знак офицеру со шкатулкой. - Первый вопрос, - принц достал из коробки медаль, - касается пропавшего ордена Имперской Кометы, который я лично приколол к мундиру коммандера Брима на Гиммас-Хефдоне несколько лет назад. - Онрад с комической серьезностью прицепил орден к плащу Брима. - В следующий раз, когда его потеряешь, - проворчал он так, чтобы слышал один Брим, - за новый платить будешь сам.

- Б-благодарю вас, ваше высочество, - пробормотал Брим.

- И наконец, - Онрад снова обратился к аудитории, - Имперский Крест. - Из той же коробочки он извлек восьмиконечную звезду, серебряную, с синей эмалью. В центре ее было выгравировано единственное слово:

ЧЕСТЬ

Орден висел на кремовой ленте с вышитыми золотом словами:

ГРЕЙФФИН IV,

ВЕЛИКИЙ ГАЛАКТИЧЕСКИЙ ИМПЕРАТОР,

ПРИНЦ ЗВЕЗДНОГО СКОПЛЕНИЯ РЕГГИО,

ЗАКОННЫЙ ХРАНИТЕЛЬ НЕБЕС

Онрад надел ленту на шею Брима.

- При случае проверь серийный номер, - прошептал он. - Нам удалось отыскать твой старый орден. Только смотри не закладывай его больше, иначе генерал Запт тебя убьет. Весь его штат с неделю разыскивал твою побрякушку. Ну, коммандер, вот, пожалуй, и все. Я слишком долго мешал вам с Анной Романовой остаться наедине. Явись завтра в отдел кадров Адмиралтейства, чтобы уладить все формальности. После этого вернешься к своей прежней работе в ИЗО.

- Есть, ваше высочество, - лихо отсалютовал Брим. Повернувшись на каблуках, он вернулся к инженерному столу - все под те же оглушительные аплодисменты. Как ни странно, потом он никак не мог вспомнить завершающей части вечера. Он смотрел в глаза Анны Романовой и слышал только одно - стук собственного сердца.

***

В огромном фойе Брима и Романову окружило самое блестящее общество - их снова приглашали куда-то, и это не считая письменных приглашений, которые они уже получили. Потратив три четверти метацикла на улыбки и рукопожатия, они наконец добрались до шикарного маленького глайдера, который Романова держала в Авалоне для личных целей. Он был слегка присыпан снегом. Брим открыл Анне водительскую дверцу, но она сказала мягко, поблескивая карими глазами в свете уличных огней:

- Веди ты, Вилф. Долгий получился вечер.

- Да. - Он обвел ее вокруг машины и открыл ей пассажирскую дверцу. Когда она скользнула внутрь, юбка ее задралась значительно выше колен. Он попытался сделать вид, что не заметил, но безнадежно опоздал.

- Нравится? - спросила Анна с провокационной улыбкой, окинув себя критическим взглядом перед тем, как оправить платье.

- У тебя красивые ноги, - покраснев до ушей, ответил Брим. - Извини, что так уставился.

- Я очень надеялась, что ты это заметишь, - сказала она, глядя ему прямо в глаза, и захлопнула дверцу.

Когда Брим шел к месту водителя, сердце у него билось значительно сильнее, чем раньше. Она никогда еще так себя не вела! "Впрочем, и я тоже", - подумал Брим, стряхивая снег с ветрового стекла. За последние месяцы эта красивая женщина, сильная и хрупкая одновременно, стала для него какой-то навязчивой идеей. Она никогда не оставляла его мыслей надолго. В конце концов он перестал обманывать себя: он влюблен - и, возможно, впервые в жизни. Марго с самого начала была для него только несбыточной мечтой. А его короткий, бурный роман с Клавдией Вальмонт ничем не отличался от прочих романов военного времени: только страсть и ничего, кроме страсти. В то время никто не загадывал больше чем на пару дней вперед. С обеими своими возлюбленными он вел себя, как и на войне: живи настоящим - и наплевать на последствия.

Но Анна Романова - это совсем другая история. Она настоящая. И Брим, хоть и не видел для себя особых шансов, все-таки рассчитывал прожить как минимум несколько лет. К несчастью, более или менее "нормальные" отношения были ему в новинку. И последствия, столь презираемые им прежде, из-за этого приобрели первостепенное значение. Что, если он и теперь неверно ее понял? Начнешь приставать к такой женщине в неподходящее время, и она мигом пошлет тебя подальше - и что тогда? В мучительной нерешительности Брим сел на место водителя.