Билл Болдуин - Приз (Рулевой - 3)

Брим узнал это ощущение - ничего таинственного в нем не было. Он часто испытывал подобное чувство в бою, замечая вдали корабль Лиги и зная, что непременно столкнется с ним в будущем - но не сейчас.

Настанет время, когда ему придется иметь дело с юным Ла-Карном. Брим чуял это нутром. Но теперь другие дела поглощали его внимание, и он стал следить за гонками.

Ровно в два часа утренней вахты загремели воинственные аккорды "Победителя", национального гимна Лиги, и эсминец "Ренкерс", пролетев над павильоном, круто набрал высоту и ушел в космос, вращаясь вокруг собственной оси. Как только он растворился в небе, громкоговорители возвестили о прибытии Кабула Анака, представляющего особу изгнанного Негрола Трианского. Брим проследил за ним со смешанными чувствами и решил, что о вчерашнем вечере нужно забыть. Ровно через десять циклов после прибытия Анака традиционные фанфары объявили о начале состязаний, и распорядитель гонок, седой ветеран Контролер, произнес со своей платформы перед павильоном краткую речь об отваге и спортивном духе. Говорил он на фертрюхте. "Интересно, многие ли из участников его понимают?" - подумал Брим.

Рейсы производились в порядке, обратном результатам предыдущих гонок. Поэтому прежде всего отворились двери рипернийското ангара: этот мелкий сектор в прошлый раз оказался первым с конца. Пока духовой оркестр наяривал национальный гимн сектора "Нет звезды такой, как Риперн", мощный тягач вывел клинообразный гоночный звездолет на гравиподушку. Человек тридцать механиков в сиреневых комбинезонах шли по обе стороны аппарата, сопровождая его в гравибассейн.

Карабкаясь по лестницам, они произвели финальный осмотр корабля, экипаж в ярких скафандрах поднялся на борт под нестройные приветствия зрителей, и гравигенераторы заработали с грохотом и вспышками света. Пилоты помахали из своей тесной кабины, армия легионеров расступилась, освобождая дорогу от гравибассейна к озеру, и кораблик двинулся к воде, ревя двумя своими генераторами. Недалеко от берега, на безопасном расстоянии от павильона он остановился в кругу гидрантов Н-излучения, и специальная команда активировала его гипердвигатель. После этого аппарат устремился на взлетную полосу.

Каждые стартовые ворота, образованные двумя колоннами, стоящими в воде, были снабжены светофором: красный свет означал "путь закрыт", янтарный "ждите сигнала", зеленый - "на старт". Заняв позицию между колоннами, пилот оповещал о своей готовности тем, что включал тормоза и пускал генераторы на полную мощность. Облако брызг, поднятое кораблем, взвилось в воздух на несколько сотен иралов. Распорядитель включил желтый свет, снял со стойки флажок, картинно поднял его над головой и дал отмашку между двумя фотоэлементами, которые тут же включили на старте зеленый свет. Отсчет времени начался, когда корабль прошел между колоннами, чтобы прекратиться, когда корабль на финише вернется через те же ворота.

Рипернийский корабль пронесся около двух кленетов по озеру, держась над самой водой, потом поднялся почти вертикально и исчез в безоблачно-голубом небе - но грохот его генераторов был слышен еще около цикла.

Через несколько мгновений в гравибассейн вывели второй рипернийский аппарат.

Весь остаток дня и долгого весеннего вечера каждая команда поочередно стартовала у колонн. Зрители следили за состязаниями по миниатюрным табло у сидений, где показывалось время, за которое гонщик преодолевал очередной поворот. Большую часть гонок похоже было, что первое место достанется торондскому "Дампьеру ДА-39", а маленький азурнийский "Раутор" твердо держался на второй позиции. Но с приближением последних рейсов Брим испытал отчетливое чувство, что очки считать рано, пока не выступила Лига.

В свете прожекторов команда Лиги в белоснежных комбинезонах вывела зловещий "Гантгейзер ГА 209В-1" Валентина в гравибассейн, а через тридцать циклов старый враг Брима показал результат, опережающий на целые клики самых быстрых гонщиков. Когда он приземлился, всем стало ясно, что следующие гонки снова будут проводиться в Тарроте.

Когда Валентин вылез из "Гантгейзера" в лучах прожекторов, в громе аплодисментов, Лиге осталось выиграть всего одни гонки, чтобы получить Кубок Митчелла навечно. Брим сидел тихо, скрипя зубами. Если у него и были какие-то сомнения относительно участия в гонках, теперь они прошли бесследно. Голос Валериана звучал в его ушах, перекрывая радостные крики толпы: "Нам надо выиграть приз". Брим решил сделать все, что в его силах, лишь бы добиться этого.