Билл Болдуин - Приз (Рулевой - 3)

Слова Анака поразили Брима как попадание метеора.

- Не знаю, что и сказать, адмирал, - промолвил он.

- Нет таких слов, мистер Брим, - сказал адмирал, кивая адъютанту. - Нам доступно понять одно: в каждой войне есть две стороны.

Ошеломленный Брим перешел к следующему сановному лицу, но не запомнил ни имени этой дамы, ни всех прочих имен, которые называли ему в этот вечер. Из знакомых здесь был только Валентин, да и тот не сумел уделить ему времени. Появление Марго в потрясающем белом платье было одним из немногих событий, которые отложились у Брима в памяти. Сам Ла-Карн, будучи в общительном настроении, приветствовал карескрийца, как вновь обретенного друга. Брим пожал ему руку и склонился поцеловать прелестные пальцы Марго. Заглянув ей в глаза, он понял, сколько боли и смущения доставляет ей эта встреча. Послушав, как барон хвастается своим маленьким сыном, Брим неуклюже извинился и присоединился к Молдингу, который беседовал с группой молодых великосветских людей, представителей Империи, - они вступили в Звездную Команду лишь для того, чтобы поприсутствовать на гонках.

Последующее явление Анны Романовой могло бы по-настоящему скрасить Бриму вечер. Она походила на картинку из модного журнала - в красновато-коричневом трикотажном жакете до колен, такой же юбке и черном тонком свитере. Однако ее сопровождал представительный коммандер в форме Ломбардийского Флота. Брим то и дело сталкивался с ним в толпе, но коммандер с первой же встречи дал понять, что "штатские" его не интересуют, хотя Романова как будто держалась иного мнения.

Ни Брим, ни Молдинг не стали задерживаться допоздна. Первые гоночные рейсы были запланированы на утро, и оба хотели явиться на старт отдохнувшими. Но Анак даже их опередил на тридцать циклов. По дороге домой Молдинг спросил Брима, о чем это они с адмиралом так долго толковали.

- Скажем так, Тоби: от адмирала я узнал нечто очень важное о войне.

- Это что же?

Брим, помолчав, посмотрел другу в глаза.

- Я узнал, что другая сторона тоже несет потери. Раньше мне это почему-то не приходило в голову.

Глава 5

СОДЕСКА И ЛАЙС

Наутро Брим с Молдингом явились в имперскую ложу зрительного павильона, как только небосклон из сиреневого сделался розовым, а потом золотым. На том берегу озера Тегелер высились два боевых звездолета Лиги; их массивные разлагатели нарушали мирную картину утра. Один из них, недавно восстановленный "Лиас Мондор", сильно пострадал в битве за Аталанту, другой, "Бурок", был новым и принадлежал к усовершенствованному классу "супер-Ренгаз". Анак вовсю строил военные корабли, грубо нарушая Гаракский договор. Бюрократы Лиги занижали массу новых судов вдвое, и никто, облеченный властью, не сомневался в их словах.

На поле, у трибун и ангаров развевались черные с багровым флаги Лиги. Из павильона зрители могли наблюдать только взлет и посадку - и, разумеется, линию старта и финиша. Сама гоночная трасса пролегала в глубоком космосе и имела форму треугольника со сторонами в 494.8, 228 и 277.2 стандартных световых лет. Каждый угол отмечала яркая звезда типа 19. Гонки состояли из десяти кругов, каждый из которых включал в себя два острых угла и один плавный поворот. Гонщики проделывали маршрут против часовой стрелки, и тот, кто показывал наивысшую скорость, выигрывал приз - на один стандартный год. Тот, кто завоевывал кубок три раза подряд, получал его в вечное пользование.

Уаднапы были на пути к зениту, когда Ла-Карн проводил Марго в королевскую ложу Торонда, впервые предоставив Бриму - сидевшему всего в нескольких иралах от них - возможность как следует разглядеть Редьярда. Мальчика в миниатюрной гренценской форме с остроконечным шлемом, бриджами и высокими сапожками несла на руках крепкая мускулистая особа, смахивавшая скорее на телохранителя, чем на няню. Как ни готовился Брим к возможной встрече с ребенком Марго, странное меланхолическое чувство потери на деле оказалось куда сильнее, чем он себе представлял. Когда-то - миллион лет назад - он сам тайно надеялся стать отцом ребенка прекрасной Марго Эффервик. Теперь эта мечта стала мертвой и холодной как космос.

Дитя по известной только ему причине повернуло голову и уставилось стальными голубыми глазами на Брима - проницательность этого взгляда почти граничила с узнаванием. В этот краткий миг настроение карескрийца, и без того мрачное, приобрело еще более черный оттенок - он испытал отчетливое недоброе предчувствие.