Я согласна была жить даже без этого мостика в прошлое, лишь бы все оставалось как есть. Но так тоже не бывает.
Однажды утром курьер принес приказ о ментальной обработке офицерских кадров. Демилитаризация памяти.
— И что это? — спросить осмелилась только Катя. Мужчины молча ждали, пока я скажу сама.
— Сотрут всю военную память, включая увольнительные. — Я старалась выглядеть спокойной, но понимала, что вот это — конец. Конец всему. Я вышла замуж за военного. После обработки он не вспомнит ни меня, ни сына.
Я до сих пор выгляжу неплохо, но мне уже почти сорок и вновь влюбить в себя мужа, у которого в голове останутся только воспоминания восемнадцатилетнего, что уж скрывать, будет не под силу. А Коля?
Все это пронеслось в голове, словно строка загрузки. Я медленно, будто передвигая курсор к запретной кнопке «play», сняла фартук и выключила огонь под сковородой, на которой обиженно зашипела котлета.
— Пошли, — прозвучало грубо и резко. Мои домашние взглянули на меня с удивлением. Но было не до нежности и объяснений: Юпитер в гневе, Мама выходит на тропу войны.
— Пошли за мной. Бери шлемы.
Муж еще сомневался, а Коля и Катя уже отсоединяли все, что можно унести, от боевой машины. Мы двинулись к ближайшему лифту в парке. Моему лифту, которым я пользовалась так часто.
Я резко дернула из рук Кати шлем и подключилась к системе. Да, признаюсь, всегда хотела увидеть отца. Хотела вернуться в то время, когда был маленьким Коля. Я вообще большая эгоистка, а все эгоисты — жуткие беспредельщики. Поэтому я давно переключила на себя общественный лифт и тайком пробивала временной тоннель глубже. Идти приходилось аккуратно, чтобы датчики не зафиксировали изменение временного потока. Мой лифт брал уже на четыре дня дальше, когда мы проиграли войну. Хроноразведка блокировала хорошо и крепко, но они не знали, что против них невидимо воюет внучка академика Гвоздева.
— Все внутрь, — скомандовала я, не снимая шлема и не разрывая связи с лифтом, прыгнула следом за родными. Катя стащила заколку с волос, готовясь надеть шлем.
— Что делать, теть Маш?
Хотелось ответить прямо: держать временной канал. Скоро наши перемещения засечет хроноразведка и попытается блокировать. Но как объяснить девчонке, что делать? И что она может? Она-то — не внучка Гвоздева. Она не хроноинженер с двадцатилетним стажем. Я чувствовала, как нарастает паника. Если все провалится — нам не вернуться. Хронопоток выдержит лишние единицы на поверхностном натяжении еще день или два, а потом нас сольет с нами же соответствующего времени. Закон Голля-Эдвина. И даже если удастся объяснить Кате, как не дать лифту захлопнуться, мы не успеем. Только раньше потеряем девочку.
— К деду.
Мы были на крыльце через полторы минуты. Без Сергея добежали бы секунд за сорок пять, но здоровье у профессиональных военных не то, что у накачанных штафирок, выросших на овощах и свежем воздухе. Дыхалка подвела, и на крыльце тещи Сергей едва не валился с ног.
— Мам, врубай машину! Дедову, папину и свою. Катю за ноутбук. В шлеме.
— Что за сленг, Мари, — возмутилась мама, но по моему лицу поняла, что стоит послушаться. — Кстати, ноутбук уже уничтожили. Завтра придут за остальными компьютерами, так что вы вовремя.
— Так. — Стало жутко досадно, что не успела пробить на день раньше. Ноут был бы цел. — Позови деда. И пусть подключит девочку параллельно к моему. Сам берет Колю. Сергея отдельным каналом на отдельную машину.
Дед ругался, брюзжал, требовал объяснений, но на слово «проиграли» среагировал молниеносно.
— Что ж ты молчала, Марья, етить твою матрешку! — Дед быстро глянул на Катю. Та изобразила, что не услышала брани. Дед благодарно понизил голос: — Какую войну просрали! Там дел-то на три кнопки средним пальцем! Допрыгались…
— Дед Ген, ну что ты, как старый брюзга, в самом деле? — оборвала я поток его бормотания, и дед, насупленный и сосредоточенный, скрыл лицо шлемом, из-под которого теперь выглядывала только белоснежная борода.
В мир Сергея вошли легко. Мы с дедом, конечно, имеем нужный допуск каждый в своем времени. Но сейчас входить в программу под своими логинами было опасно — хроноразведка в первую очередь отслеживает инженеров противника. К тому же даже наш «высочайший уровень» не давал хода на передовую. Поэтому нас повел Сергей. Сначала вошел он, потом прописал нас изнутри как новых ботов нижнего уровня — уровень еще нужно навоевать — и впустил в программу. Война оглушила меня. Грохотом, ревом моторов, стрекотом пулеметов, криками и топотом ног.
Читать дальше