Брайан Стеблфорд - Город Солнца

- В такоми случае, - сказал Конрад, в свою очередь пожимая плечами, - нам остаётся только предполагать... если только мы не приготовимся поверить в то, что они нам скажут.

- Должен быть {какой-нибудь} способ, - сказал Натан.

Мне думалось с трудом. Не было никакой начальной зацепки.

- Не имея возможности вести прямые эксперименты... - начал я колеблясь, - ... думаю в этом случае Конрад прав. Мы должны прибегнуть к вопросам-ответам. И наш детектор лжи, на данный момент, похоже так же беспомощен, как и мы сами.

- Быть может, их уступки не так уж и существенны, - сказал Конрад. - Они дают время {нам}... но они дают время и {себе}. Они знают, что мы останемся на двадцать дней - и это могло бы дать им двадцать дней на разработку метода проникновения на корабль, если в этом заключается их цель.

Натан нахмурился, пытаясь сосредоточиться на хитросплетениях ситуации. - Могло быть, - сказал он, - что предоставление возможности нам троим вернуться сюда, было всего лишь отвлекающим маневром. Если бы они задержали нас, Пит поднял бы корабль - вполне вероятный ход событий - и они не добились бы никакой реальной цели. Таким же образом они дают себе возможность придумать что-нибудь гораздо более подходящее.

Мне не нравилось направление, которое принял разговор. У Натана на уме были одни подозрения. Но в данных обстоятельствах, что ещё оставалось? До тех пор, пока мы не знали, что есть что, и не могли этого выяснить, мы должны были быть настороже от любых неожиданностей. Мы должны были предположить, что худшее было, по крайней мере, возможным, и разрабатывать свою стратегию в соответствии с этим.

- Сколько информации по этому предмету содержится в докладах разведывательного отряда, Алекс? - Спросил Натан. - Предполагая, что ты правильно выбрал возможного кандидата.

- Я уже сказал. Стандартные данные.

- Вот что я имею в виду: достаточно ли там данных, чтобы начали работу по подготовке чего-либо, чтобы атаковать его. Не обязательно вирус... может специфический яд.

Я покачал головой. - Я могу рассказать вам о ядах, котрые разрушат почти любой вид живых тканей, - сказал я. - Но выявить что-нибудь, что атакует только это, не затрагивая живого организма, не возможно. Не забывайте, оно должно обладать генетической специфичностью... Эта растительность может достаточно успешно маскироваться под клетки своих хозяев, чтобы избежать воздействия любых обычных антибиотиков. И раз уж мы обсуждаем этот предмет, то нужно учитывать и ещё одно.

- Что именно?

- Не полагайтесь на нашу способность уничтожить всю эту штуку, даже если она полностью станет на нашем пути. Имея живые образцы для работы и ресурсы нашей лаборатории, я могу найти способ защитить {нас}. Но для людей из города уже слишком поздно. Даже оставив в стороне психологическую зависимость - хотя в большей или меньшей степени она должна иметь место - является фактом, что паразит, вероятно, в значительной степени проникает внутрь тела. Если мы найдём что-нибудь, что избирательно убивает клетки празита, то однажды эти люди проснулись бы утром и обнаружили, что они переполнены миллионами мёртвых клеток, разносящихся по их организму. Их физиологические ресурсы окажутся недостаточны для выведению их наружу. Продукты распада были бы токсичны - оказались бы ядом для системы хозяина. Единственный способ, каким эти люди могут избавиться от паразита - это если бы паразита можно было бы убедить постепенно убраться самому. Но я не вижу, как бы мы могли это устроить.

- Есть один способ, каким мы можем подступиться к проблеме, быстро произнёс Конрад. - Если мы найдём средство и возможность.

- Какой? - Спросил Натан.

- Мы должны найти агента - новый ген - который не уничтожал бы паразита активно, но создавал иммунитет против начального заражения. Если бы мы смогли связать его с вирусом носителем и распространить среди населения, он бы защитил новорождённых детей от возможности заражекния паразитом.

- Вы сможете сделать это? - Спросил Натан, ища у меня подтверждения.

- {Мы могли бы} оказаться в состоянии, - согласился я. - Если бы у нас было время - неиизмеримо больше двадцати дней. И если бы у нас были живые клетки для работы с ними. И если бы нам немного сопутствовала удача. Но прежде, чем встанет какой либо вопрос о нашей возможности осуществить подобный проект, остаётся проблема, как заставить людей сотрудничать, сознательно или безсознательно. Пока они цепляются за свои условия жизни, у нас нет ни одного шанса... и есть, конечно ещё один неизвестный фактор - а именно, ресурсы празита. Мы можем быть генными инженерами, но организмы обладают собственными способами борьбы с трудностями. Если бы каждая из этих чёрных штуковин являлась организмом, тогда другое дело, но это не так. Каждый является колонией миллионов организмов, с временем воспроизводства, которое, вероятно, исчисляется часами. Это довольно внушительный резерв потенциала для изменений... для исключительной приспособляемости. Мы уже знаем, что каждая клетка обладает исключительной изменчивостью. Большинство проблем, котрые мы пытаемся решить средствами нашей лаборатории, являются простыми. В данном случае наш противник может нанести ответный удар. И может победить. Он может оказаться в состоянии развить свой собственный иммунитет к нашему иммунизирующему агенту почти так же быстро, как мы сможем создать его в лаборатории. Может быть даже быстрее.