Ольга Елисеева - Сын Солнца

Ягуар свистнул:

— Ульпак, конечно, видел, как идет, наступая на гадов, но сон есть сон. — Он махнул рукой в воздухе. — Наяву пусть Шкик режет брата, но Ульпак туда не пойдет.

— Пойдет, — спокойно возразила девушка. — Пойдет, если поймет, что при помощи этой штуки Шкик сможет помочь ему повязать голову царской повязкой.

— Да, но Шкик даже не знает, что там за сила! — возразил тольтек. — Раз о ней помнят в Туудуме. Ведь Шкик не знает, как ее вызвать и как ею управлять!

Сестра кивнула:

— Не знает, но узнает, как только череп окажется здесь и можно будет заглянуть в его глубину. Ульпак забывает, кто такая Шкик. — Она вскинула подбородок. — И кто он сам!

Ее брат сидел скрестив ноги и горестно опустив голову.

— Ульпак не может, — тихо простонал он. — Ульпак не знает, что с ним. Ему то хочется разорвать дядю на куски и скормить собакам, то становится страшно.

— Ульпака слишком долго держали на привязи, — сказала девушка, — как обезьяну в саду. Если б его, как Шкик, выгнали в горы умирать…

— Неправда! — взорвался ягуар. — Ульпак уже десять лет не откладывает походного копья. Ульпака никто не может держать как обезьяну! Ульпак… — Он задохнулся от негодования.

Девушка скользнула к нему и обвила его шею руками.

— Не надо, — тихо сказала она брату в самое ухо. — Шкик знает, что Ульпак доблестный воин. Завтра он пойдет туда, куда указали боги. А сейчас пусть не думает об этом.

«Шкик права», — усмехнулся ягуар и крепко прижал хрупкое тело сестры к себе.

Утро в горах, легкое, как облачко на вершине, растаяло серым туманом, оставив на камнях жалкого обиталища Шкик крупные капли росы. Ульпак проснулся от холода. Его зубы выбивали крупную дробь. Царевна спала, свернувшись в клубок и спрятав ноги под шкуру. Ягуар накрыл ее плечи тяжелой рукой, и она съежилась под его защитой, как маленький птенец кецаля с мокрым от росы оперением.

Тольтек встал, осторожно сняв с себя крошечные ладони сестры. Девушка не проснулась, просто неуютно заворочалась, зарываясь в солому. Перешагнув через ее скрюченное тело, Ульпак направился к выходу. Он знал, куда ехать.

Недовольный холодной погодой Бэс стоял на улице, обрывая пыльные листья с терна. Хотя ягуар не привязывал его, конь не убегал. Его удерживал не страх, а чувство власти, исходившее от нового хозяина. Ульпак легко вскочил на спину Бэса и, ударив босыми пятками в бока, пустил его вдоль гряды невысоких серых камней, уходивших на северо-запад. Через два-три дня он рассчитывал оказаться в окрестностях древнего города, который находился в одной из теснин между Тулумскими горами.

Примерно за сутки пути до проклятого места начиналась запретная земля, на которую не ступали люди его народа. Ягуар миновал невидимую границу следующим утром. Он не заметил никаких знаков, отмечавших черту, но суеверный холодок возник у него в груди, когда местность начала понижаться. На смену сухим высокогорьям пришли клочки зеленого леса, которые в конце концов слились в сплошной ковер, покрывавший склоны.

Среди моря цветущих и благоухающих деревьев не было ни дорог, ни даже едва приметных тропинок. В окрестностях Места Змей никто не жил. Чем гуще становился лес, тем труднее было ехать верхом. Но ягуар не бросил бы здесь лошадь, если б Бэс сам не остановился как вкопанный. Его не удалось сдвинуть даже пинками.

— Тупая скотина! — рассердился Ульпак. — Тут опасно!

Но конь не внял предостережениям, он отказывался шевелить ногами и мотал головой. Тольтек с досадой хлопнул Бэса по крупу, так что лошадь аж присела на задние ноги.

— Гуляй! — рявкнул он. — Но если Бэса сожрут оцелоты, Ульпак не будет сожалеть даже о его шкуре!

С этими словами он бросил поводья и, повернувшись к жеребцу спиной, зашагал в глубь леса.

Время от времени ему приходилось раздвигать толстые лианы и даже прорубать себе дорогу сквозь тесно переплетающиеся ветки. Через пару часов его глазам представилась низкая зеленая долина, влажная почва которой питалась речкой с болотистыми берегами. На языке племени цель-таль, обитавшем возле ее устья, более чем в неделе пути от древнего города, она называлась Гхо-Гхан — Змеиная вода. Ее мутные воды буквально кишели мелкими черными гадами и за много полетов стрелы отсюда выносили целые клубки змей. Жители никогда не касались их, не отгоняли от берега палками, не входили в орошавшую их делянки реку.

Ульпак глотнул сырой теплый воздух. Влага затрудняла дыхание, воин чувствовал быстро накапливавшуюся в мышцах усталость. Ему стало казаться, что, возможно, он и не доберется до города — просто задохнется дорогой, рухнет на раскисшую землю и не сможет встать.