Ольга Елисеева - Сын Солнца

Ульпак заставил себя осторожно дотронуться пальцами до гладкой поверхности шара — и тут же исчез из храма, из города, из видения…

Теперь он стоял на самом краю глубокой пропасти с совершенно круглыми краями. Ягуар хорошо знал эти места — старый жертвенный сенот в окрестностях Тулума, куда веками сбрасывались приношения богам. Когда прежние хозяева Земли — те неведомые создания, что построили Место Змей, создали Туудум, прорыли в толще горы глубокие скважины, — уходили отсюда в небо, почва дрожала и даже камень расступался перед ними. Именно тогда возникла Большая Дыра с идеально круглыми краями. Она была такой глубокой, что даже днем в ее недрах царил непроглядный мрак. Вода, плескавшаяся внизу, отражала кусочек ослепительно голубого неба. Оно казалось единственным осколком света в кромешной тьме и страхе сенота — единственной надеждой и ободрением для жертвы наверху.

Сейчас на краю пропасти был Ульпак. Он чувствовал, что его руки связаны, а голова кружится не от высоты. Просто перед церемонией он выпил священный напиток из листьев белены и теперь слушал только удары барабана, отсчитывавшие каждый его шаг. Ягуар был послушен этому ритму, как дитя матери. В ушах звенело, и, чтобы избавиться от этого звона, Ульпак готов был перешагнуть через край.

На голове у него был тяжелый золотой шлем, на предплечьях и запястьях рук — наборные золотые браслеты, шею сковывало спиралевидное ожерелье, от плеч до самого живота тело ягуара покрывал массивный золотой нагрудник. Эта груда металла должна была утянуть Ульпака на дно, даже если он не разобьется о воду, падая с такой высоты.

Звук барабанов в ушах стал совершенно нестерпим, и, повинуясь его смертельному ритму, тольтек шагнул вниз…

Он видел, как гладкие стены сенота стремительно понеслись вверх, а потом страшный удар сломал его тело. Последнее, что успел заметить Ульпак, были громадные белые пузыри, уходившие к небу, по мере того как он погружался на глубину…

Чернота разомкнулась перед ним, и ягуар осознал, что идет по громадному залу. Вокруг него стояла ледяная мгла, пронизанная осколками звезд. Не было ни страха, ни боли, он сознавал себя сильным и могущественным. Но там, впереди, на каменном троне, сидел тот, кто был сильнее и могущественнее его во сто крат, — огромный Белый Ягуар. «Я умер, — думал Ульпак, — и теперь предстал перед божественным предком». Но странное дело — Ягуар был одновременно и его солнечным братом. Правая рука Ульпака, перехваченная красной шерстяной повязкой — символом царской власти, — покоилась на плече Шкик, которую он и вел к трону, а Акхан, ласково улыбаясь, протягивал им маленького белого младенца с головой Ягуара. Больше тольтек ничего не видел.

Он открыл глаза и с силой потер их. В комнате никого не было. Странные сны растаяли, оставив тревожный осадок. Солнце било сквозь открытую дверь. Стоял полдень. Бэс давно и недовольно всхрапывал, не понимая, почему хозяин не позаботился накормить его.

— Сам виноват, — бросил ягуар, выходя во двор. — Ульпак тебя стреножил или привязал? Искал бы себе траву, ел листья.

Конь фыркнул и направился к ручью, чтобы напиться. Воин последовал за ним. Спустившись к воде сквозь заросли осоки, он осторожно обследовал берег и вскоре наткнулся на остов человека, обмотанный истлевшими обрывками дорогих тканей.

— Слово ягуара. Ульпак сказал, — бормотал он, извлекая мумию Сетофрана из воды. С головой пришлось повозиться, она застряла под корягой на дне. Из ее пустой глазницы выскользнула целая стайка пестрых рыбок.

Собрав все, что удалось найти, тольтек аккуратно сложил останки хозяина гробницы в свой плащ и отнес домой. Здесь он с почетом возложил скелет и голову учителя царских детей в деревянный гроб и, пожелав достойному Сетофрану спокойного отдыха от земной суеты, покинул гостеприимный Минатлан.

Посланные Ульпаку видения были отрывочны и неясны. Воин не мог истолковать ни одного из них, поэтому не стал даже задумываться над загадками атланского мудреца. В подобных вопросах он привык полагаться на малышку Шкик — вот кто видит сквозь время! С самого же Ульпака вполне достаточно уверенности, что в конце концов царские повязки лягут на его лоб и предплечье, хотя, конечно, ни путешествие в Место Змей, ни прыжок в сенот не могли его обрадовать.

Дорога из Минатлана вела вдоль реки, которая сначала спокойно струилась по слегка всхолмленной местности, а потом врезалась в горные отроги. Низкие колючие кусты терна покрывали все мало-мальски затененные впадины, где можно было найти убежище от солнца и высосать хоть каплю влаги из черствой земли.