Ольга Елисеева - Сын Солнца

— Эй, парни! — во все горло заорал солдат. — Смотрите, какая краля к нам пожаловала! Верно, гиперборейцы ей не по вкусу. Хочешь атлан? Хочешь, сучка? — Он отшвырнул котелок и вцепился нежданной гостье в руку. — Иди сюда, маленькая дрянь. Мы тебя угостим!

К нему уже бежали товарищи, поднимая тучу брызг на мелкой воде. Дею выволокли в грязь и потащили к берегу. По вывернутым осклизлым корням камышей, по трупам, по песку.

— Надо же какая чистая! И брыкливая! — Один из атлан всей горстью схватил девушку за лицо. — Кожа белая…

Это, кажется, удивляло их больше всего. Они никогда не видели женщин с такой светлой кожей. Кто-то намотал волосы Деи на кулак и дернул голову назад.

— Зубы хорошие, — констатировал солдат. — Эта шлюха может недешево стоить.

Его товарищи вряд ли были способны на такую рассудительность. Они уже разорвали на принцессе одежду, подхватили ее под колени, растянули ноги.

— Тихо, тихо! Не раздерите на части! — хохотнул кто-то. — Поаккуратнее, ребята! После нас ее еще можно будет продать!

— Это моя добыча! — отгрызнулся тот, с котелком. Вернее, уже без котелка, но с браслетами Деи в руках. — Я сам решу, продать ее или как.

Если она и кричала, то ей быстро забили рот землей. В сущности, ничего другого не стоило и ожидать. Именно этого боялся Звайнальд. У него одного имелась голова на плечах. Да еще если б Алдерик узнал, во что втравили его дочку, он приказал бы повесить всех вёльвов, невзирая на возраст и прежние заслуги.

В эту ночь Акхан опять спал плохо. Вернее, не спал. Его слабо потряхивало. Вард отчаялся привести хозяина в чувство и ушел в соседний шатер. От акалеля все равно нельзя было добиться толку. Он только хрипел и мотал головой.

Сегодня мертвенный свет взрезал ему грудную клетку. Стоявшие вокруг уродцы таращили свои глаза-капли, а где-то за стеной особенно громко и особенно истошно орала женщина. Наверное, ее тоже резали. И тоже вдоль позвоночника.

Да что ж она так надрывается! Акхан вскинул руки к голове и зажал уши. А потом, уже почти проснувшись, все еще возил ладонями по лицу, не понимая, откуда исходят крики? Окончательно придя в себя, акалель вскочил с кровати. Что за скоты там устроили свалку? И где они опять подцепили бабу?

Принц не без труда проковылял к выходу и рывком отдернул полог.

— Свиньи!

Нет, такого бардака он не видел даже в Ар Мор! Тут же, прямехонько напротив палатки командующего, четверо пехотинцев распластали какую-то девку. Будь проклят урод Корхану! Совсем распустил солдатню. Разве ему теперь заставить эту сволочь слушаться?

— Эй! Эй! — Акалель не постеснялся сам расшвырять ногами насильников. Он оторвал верхнего от жертвы и дал ему хорошего пинка. — Мне что, взяться за хлыст?!

Отплевываясь и огрызаясь, пехотинцы подались назад. Они еще и не хотели подчиняться! Твердили что-то о праве на добычу. Стадо!

— Вон! Все вон!

Девушка лежала на спине. Ее рот был набит землей, глаза выпучены, как у лягушки, руки и ноги до сих пор подергивались в такт уже прекратившимся ударам.

Сколько Акхан видел таких сцен? Да на каждом привале. Отчасти виноваты шлюхи: таскаются за войском. А эта — акалель не особенно и хотел ее рассматривать — баба как баба, сточная канава для солдатского страха. Кто же виноват, что он у них выходит между ног?

Его внимание зацепилось за неестественно белые (в Атлан сказали бы — седые) волосы. Ну, надо же, и такой цвет бывает! А может, она и правда старуха? Тогда его ребята пали ниже некуда. Но чего в этой грязи не случается!

Акалель схватил девушку за разорванное платье и поставил на ноги. Нет, молодая. Не обозная. Это точно. Вон как трясется. Из пленных. По всему видно, ее насиловали впервые, и она никак не могла оправиться от пережитого.

— Сколько тебе лет?

Девушка только бессмысленно таращила на акалеля глаза и смаргивала грязными ресницами. Они у нее тоже были белыми. Как и брови. И как само лицо. Казалось, ее вылепили из снега (кстати, неплохо вылепили), а потом изваляли в грязи. Было что-то необыкновенное в этом лице без красок, и Акхан даже крякнул, опустив взгляд.

— Ты не понимаешь атль?

Наверное, она просто была оглушена случившимся. Пялила на него глазищи и не могла произнести ни слова.

— Пойдем, — акалель толкнул ее в плечо, — переночуешь здесь. — Он ткнул пальцем в наружную створу своего шатра, под которой хранились вещи. — Тебя никто не тронет. А завтра найду тебе хозяина. Не такого, как эти.

Больше он ничего не сказал. Вошел в палатку и сбросил за собой полог. Совсем девчонка! Сколько ей? Тринадцать? Четырнадцать? Акалель не знал, что на севере женщины взрослеют медленнее, но зато и дольше сохраняют красоту. Дее было полных шестнадцать, и еще вчера она умерла бы от стыда, если б узнала, что произведет на своего избранника впечатление ребенка.