– Вы его видели? – спросил Мандштейн.
– Конечно. Его охраняет полиция.
– А что с Лазарусом?
– В склепе, внутри, куда можно заглянуть через стеклянную крышку, лежит человек. Его лицо очень похоже на тот портрет, который мне довелось видеть. А сам склеп напоминает на регенерационную камеру: человек лежит там со всеми необходимыми приспособлениями. Местные власти отдали распоряжение исследовать склеп. Было установлено, что он может взлететь на воздух, если кто-нибудь попытается в него проникнуть. Я говорил с Донованом – это инженер, который его обнаружил. Он сказал, что склеп был на довольно большой глубине под почвой Марса.
– А тот, который там лежит, действительно Лазарус? – спросил человек с ввалившимися щеками по имени Эмори.
– Похож на Лазаруса, – с легким раздражением ответил Мартелл, – вы не должны все-таки забывать, что я никогда не видел Лазаруса. Меня еще не было на свете, когда он умер… Простите, если он умер…
– Не верится что-то, – недовольно заметил Эмори. – Все это смахивает на мистификацию. Лазарус давно мертв. Его бросили в конвертер. И ничего от него не осталось, кроме атомов.
– Так говорится в нашем писании, – заметил Мандштейн. Он на какое-то мгновение прикрыл глаза. Это был самый старший из сторонников движения лазаристов: уже шестьдесят лет он жил на Венере и прошел путь от скромного священника до главы движения. После небольшой паузы он добавил:
– Но нельзя исключить и того факта, что в наше писание вкралась ошибка…
– Не может этого быть! – вырвалось у Эмори, который, несмотря на молодость, был консервативным догматиком. – И как вы только можете говорить такие вещи?
Мандштейн пожал плечами:
– В истории зарождения нашего движения много туманного и непонятного.
Мы знаем только, что существовал некто по имени Лазарус, что он работал вместе с Форстом в Санта-Фе, повздорил с ним и был убит или, по крайней мере, убран с пути. Но все это было очень давно. И в нашем движении теперь не осталось никого, кто состоял бы в свое время в контакте с Лазарусом. Вы же знаете, мы не так живучи, как форстеры. Поэтому, возможно, что Лазарус и не был убит, а был перевезен в бессознательном состоянии на Марс и похоронен там заживо в регенерационной камере…
В комнате стало тихо. Мартелл озабоченно посмотрел на Мандштейна. Но в этот момент снова заговорил Эмори:
– Но что будет, если его оживят и он назовется Лазарусом? Что тогда будет с движением?
– Когда дело дойдет до этого, тогда и будем решать. Насколько я понял из слов брата Мартелла, высказывались сомнения насчет возможности открыть склеп.
– Совершенно верно, – подтвердил Мартелл. – Если в склеп вмонтировано взрывное устройство, то при его вскрытии обязательно произойдет взрыв…
– Будем надеяться на это, – сказал брат Уорд, до сих пор молчавший. – Нам выгоднее, если Лазарус останется мучеником. Мы бы превратили этот склеп в святое место и организовывали паломничество к нему. Тогда, может быть, даже марсиане заинтересуются нашим культом. Но если он воскреснет, то смешает нам все карты…
– В этом склепе лежит не Лазарус, – заявил Эмори. Казалось, у него вот-вот начнется припадок истерии.
Мандштейн озабоченно взглянул на него:
– Вам бы следовало немного отдохнуть, брат Эмори. Вы слишком близко принимаете все к сердцу.
Мартелл сказал:
– Но эти известия действительно могут вывести человека из равновесия, брат Кристофер. Если бы видели его!… С улыбкой на лице… в ожидании воскрешения…
Эмори застонал. Мандштейн нахмурил брови, и, словно по его приказу, в комнату вошел один из урожденных венериан, один из эсперов, которых лазаристы выращивали уже многие годы.
– Брат Эмори устал, Нерон, – сказал Мандштейн.
Венерианин кивнул и положил руку на плечо Змори. Тотчас между ними возник нейропсихический контакт, и нервная энергия из тела эспера потекла в тело Эмори, у которого в мозгу открылись какие-то клапаны. Лицо Эмори просветлело, и венерианин вывел его из комнаты.
Мандштейн поочередно посмотрел на всех присутствующих.
– Мы должны исходить из того, – начал он спокойно, – что на Марсе найдено тело настоящего Лазаруса и что наше писание ошибается относительно его смерти. Далее: Лазаруса можно вернуть к жизни. Сейчас нам необходимо выяснить вопрос: как нам реагировать на этот факт?
– Вы знаете, брат Кристофер, – сказал Мартелл, – что я всегда скептически относился к истории Лазаруса. Но тем не менее считаю, что это открытие может сослужить нам добрую службу. Если бы могли получить этот склеп и превратить его в символический центр нашего движения с тем, чтобы заинтересовать общественность…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу