Эрве Ван - Я люблю тебя

Когда источник наслаждения иссяк, Он приказал Ей прикоснуться к нему губами, и живительная сила Ее поцелуев снова вернула предмет гордости к жизни.

Она стояла на коленях перед мужчиной, поднявшимся во весь рост, и губы Ее не прекращали поступательного движения, то пропуская предмет Его гордости куда-то вглубь, во владения горячего влажного языка. А он, усилием воли сдерживая поток оплодотворяющей влаги, прерывающимся голосом говорил:

- Теперь ты - моя рабыня, и будешь ею, пока выполняешь все мои приказы. Но помни - если ты не выполнишь хоть один, я прогоню тебя и ничто на земле не поможет тебе вернуться.

- Если это случится - я умру в тот же день, - сказала она, на мновение выпустив изо рта предмет Его гордости. - Ведь я люблю тебя.

А потом, когда рот Ее наполнился молоком оплодотворения, и Она торопливо испила чашу до дна, он спросил:

- А ты повинуешься, если я прикажу тебе умереть сейчас?

- Если я не повинуюсь, тогда ты прогонишь меня? - спросила она.

- Конечно.

- Тогда убей меня, я готова, - почти прошептала она и закрыла глаза, то ли показывая, что повинуется ему во всем, то ли действительно ожидая смертельного удара.

- Нет, - сказал он. - Ты должна сама все приготовить. Сделай на веревке петлю и переюрось ее вон через ту ветку.

У Нее легко получилось сделать петлю, а вот перебросить веревку через высокеую ветку удалось только с третьей попытки.

- Теперь привяжи конец веревки к кустам.

Она привязала конец к кустам у самой земли - так, чтобы петля оказалась чуть выше человеческого роста. Он стоял под петлей и давал указания подтянуть или опустить, чтобы высота оказалась такой, какая необходима.

Потом Он подпрыгнул, ухватился за вервку повыше петли и повис на ней, чтобы убедиться, что она выдержит человеческий вес.

- Иди сюда, - сказал Он.

Она подбежала и остановилась перед ним, не отрывая взгляд от петли - не зная, верить или не верить в происходящее.

- Давай попрощаемся, - предложил Он, обнял Ее и прижал спиной к березе.

Ноги ее оторвались от земли и обхватили бедра любимого мужчины, открывая лоно для предмета Его гордости.

Она отдавалась неистово - так, как издавна отдавались смертницы, зная, что это в последний раз. Еще во времена инквизиции ведьмы, которых вели на костер, срывали с себя одежды и бросались в объятия палачей, испытывая от последнего в жизни сеанса любви такое наслаждение, какого не получали за все ночи своей жизни вместе взятые.

А потом Он приподнял ее над землей, держа сильными руками за бедра, а Она молча надела на шею петлю и затянула ее.

- Прощай, - сказал Он.

- Я люблю тебя, - сказала Она.

Он мягко отпустил Ее и, отойдя на пару шагов, стал следить, как Она бьется в петле, борясь с желанием схватиться ногами за ствол березы и снять петлю с шеи. Она могла спастись таким способом, но это означало бы конец Ее любви.

Когда Она перестала биться, Он снова приподнял Ее за бедра, снял с шеи петлю, уложил Ее на траву и сделал искусственное дыхание рот в рот, одновременно вонзая свою плоть в полумертвое тело.

Когда дыхание вернулось к Ней, оргазм не заставил себя ждать. Окончательно отдышаться Она смогла только много минут спустя. И первое, что она произнесла, когда снова смогла говорить, было:

- Я люблю тебя.