Ким Болдуин - Пропавшая Рысь

Кэссиди вела теми же улицами, по которым они приехали, только она позволяла себе такую скорость, на которую Джек не отваживалась. А все почему? Наемница не хотела, чтобы у Кэссиди возник вопрос, где можно было научиться так водить. Но, очевидно, белокурого ангела это и не волновало. Она вышивала по всем трем полосам, не стесняясь выезжать на тротуар. Она явно чувствовала себя хозяйкой на дороге. «Если бы вы с Аллегро поспорили, кто придет первой, ей пришлось бы выложить кругленькую сумму», – с восхищением подумала Джек. Кэссиди обладала исключительными рефлексами и, похоже, тоже очень любила скорость.

Джек понимала, что Кэссиди собиралась отвезти их в один из баров неподалеку от отеля, в самом популярном у туристов районе. Нужно было срочно придумать какой-нибудь запасной вариант: рисковать снова встретиться с Маккендриком лицом к лицу Джек не могла. На одном из оживленных перекрестков они встали в пробке, и Джек наклонилась к самому уху Кэссиди, чтобы та смогла ее расслышать за какофонией рокочущих моторов и пронзительных гудков.

– Я успела приглядеть одно местечко неподалеку. Сверни тут направо.

Кэссиди не стала возражать. Джек показала дорогу до бара в другом конце города. Она знала, что в том заведении обычно собирались английские эмигранты. И все же, прежде чем войти, она внимательно изучила публику, с облегчением отметив, что знакомых среди посетителей не было.

Кэссиди, взяв ее за руку, прошла в дальний угол, где почти не слышно было навязчивой мелодии из старинного американского джук-бокса и можно было поговорить.

– Думаю, нас быстрее обслужат, если я сама принесу чего-нибудь из бара, – предложила Джек. – Что тебе взять?

– Пива, пожалуй. Какого-нибудь местного.

Джек вернулась с бутылкой «Тигра» для себя, и еще одной, «Биа Хои», для Кэссиди. Название переводилось как «свежее пиво», и, судя по всему, его только недавно доставили из ближайшей пивоварни.

В отсутствие Джек Кэссиди, похоже, продумала, какой будет следующая тема их беседы, потому что, едва Джек села, та спросила с улыбкой:

– И… так почему же Вам так неловко, когда я рядом? Очевидно, я из той самой категории женщин…

Услышав этот вопрос, Джек заметно напряглась.

– Не принимай на свой счет. Ничего личного, – ответила она сухо.

Кэссиди разочарованно нахмурилась.

– Хм, а я-то надеялась…

– Почему? – Джек смотрела в сторону, очевидно, делая вид, что предельно увлечена соскабливанием этикетки с бутылки.

– Я думала, что Вы чувствуете себя так неловко только рядом с женщинами, которые Вас привлекают, – проговорила Кэссиди.

– Влечение не имеет к этому отношения.

– Что же тогда? – спросила Кэссиди, отчетливо слыша разочарование в собственном голосе.

Джек какое-то время взвешивала свой ответ, потом проговорила:

– То, что человек зачастую готов принимать желаемое…

– …за действительное, – закончила Кэссиди вместо нее.

– Именно.

Кэссиди подалась к ней через стол и мягко спросила:

– Так что же Вы так не хотите мне показывать?

– То, какой я могу быть. Временами, – ответила Джек.

Рыси слишком хорошо знакомо было это чувство. В ее жизни тоже немало было того, что крайне опасно было показывать – один не в меру пристальный взгляд мог вызвать самые нежелательные последствия. Но что же приходилось скрывать этой женщине? Было что-то мистическое в том, как Джек, мгновение назад сгоравшая от желания, могла в следующую секунду сделаться холодной, как лед. В какие-то моменты Рысь отчетливо видела, что Джек не могла устоять перед ее обаянием, вела себя раскрепощено и говорила открыто о каких-то, казалось бы, незначительных вещах. Но, стоило Рыси задать сколько-нибудь личный вопрос, Джек снова начинала говорить загадками и держаться отстраненно.

– У каждого и нас есть такие стороны, которые мы предпочли бы никому не показывать.

– Что же это в твоем случае? – спросила Джек.

В глазах ее читались вызов и любопытство. Но, как бы отчаянно Рыси ни хотелось, чтобы Джек открылась, расположить ее к этому можно было, только искренне поделившись своей сокровенной историей.

– С чего бы это мне начать раскрывать свои секреты?

– Да я ведь практически чужой человек, и, скорее всего, мы видимся последний раз, то есть завтра попрощаемся навсегда. Так не все ли равно?

– Нет. Не важно, увидимся ли мы еще. Мне было бы куда приятнее думать, что где-то на другом конце света Вы вспоминаете меня как интересную, незабываемую девушку, с которой Вам довелось встретиться. А не о том, какая у меня сумасшедшая сложная жизнь.