Джессика Лэйхи - Дар неудачи

Школы и родители начали спорить о том, как следует преподавать язык, религию, традиции, этику. Родители считали, что школа узурпировала авторитет семьи; некоторые уже обращались в суд, отстаивая право самим воспитывать детей в соответствии с традициями и ценностями своей общины. Джонас Йодер судился со штатом Висконсин и дошел в 1972 году до Верховного суда, защищая амишей, которые хотели, как прежде, забирать детей из школы после восьмого класса. Верховный суд сохранил за ними такое право, и этот прецедент подчеркнул: школа и семья имеют ныне разные приоритеты и конфликт между ними разрастается.

Одновременно упал авторитет профессии, пропало уважение к учителям. В 1983 году опрос Gallup показал: менее половины респондентов желают, чтобы их ребенок стал учителем. За 14 лет до того желающих было свыше 75 % [51] Joyce L. Epstein. School, Family, and Community Partnerships., p. 174. . Когда-то это считалось благородной профессией, поводом для гордости и всеобщего уважения. Теперь учителя массово бегут из школ, а виновны в этом, как они утверждают, законодатели, администраторы, лоббисты, все те, кто непрерывно добавляет новый груз к и без того нелегкой работе – изо дня в день учить детей, новое поколение наших граждан.

Ухабистый путь к общегосударственным стандартам обучения лишь еще очевиднее выявил глубокие пропасти между родителями, школами и законодателями, а СМИ подхлестывали всеобщее неудовольствие, доводя его до лихорадочного состояния, – в итоге ученики уже не слышат (и не воспринимают) ничего кроме крика. Учителя оскорблены тем, что с ними не консультировались, вводя стандарты; руководители школ считают, что им связали руки, директивно спустив все инструкции; родители негодуют, потому что качество образования во время перехода на новые стандарты снизилось. До внедрения общих стандартов родители повсеместно ставили под вопрос педагогические принципы и практики, но теперь, когда с внедрением стандартов проблемы обострились, у родителей появилась причина сомневаться во всех аспектах школьного образования.

Важнее всего и трагичнее всего то, что в конфликте утрачено взаимное доверие, без которого мы не сумеем помочь детям пройти через провалы и выйти по другую сторону уже образованными. Детям нужно свободное пространство для ошибок, а учителям нужны время и презумпция невиновности, чтобы позволить ошибкам обернуться уроком. Один учитель с большим стажем, администратор известной старшей школы, перечислил ныне утраченные для учителей возможности, появлявшиеся прежде на плодородной педагогической почве после неудач учеников:

Когда родители бросаются отстаивать неудачное решение ребенка, защищают его от «последствий» ошибки или провала, дурного поступка или неудачного выступления, они упускают из виду простой факт: если выпускник не приобретет опыта делать ошибки, жить с последствиями этих ошибок и провалов и учиться на них, университет, за тысячу миль от мамочки с папочкой, обернется для него мучительным опытом, когда ему наконец придется иметь дело со всеми подобными проблемами самостоятельно. Провал – это шанс повзрослеть. Так же и ошибки, и неудачные попытки что-то сделать: школьники должны пройти через такой опыт, развить соответствующие механизмы, которые помогут подняться после провала и двигаться вперед.

Этот механизм, накапливаемый ассортимент навыков, школьники приобретают в процессе ошибок, принятия последствий и роста, и он гораздо важнее всех математических формул и грамматических правил; потому-то учителя так расстроены, что им не позволяют помочь ученикам, предоставить ученикам возможность накопить и отточить эти навыки. Мать троих детей точно формулирует стратегию поддержки автономии:

Если бы вы знали, что существует нечто, очень для ваших детей нужное, благодаря чему они приобретут необходимые в дальнейшей жизни «инструменты», станут сильнее, примут вызовы взрослой жизни как зрелые люди, – неужели вы бы не постарались сделать так, чтобы у них это было?

Итак, если вы готовы вступить в подлинное партнерство с учителями своего ребенка и тем самым обеспечить ребенку инструменты, которые помогут ему во взрослой жизни, я намечу несколько принципов, которые позволят вам с первого же дня сформировать позитивные отношения с учителями и руководителями школы.

Ребенок внимательно наблюдает и слушает, особенно в первый школьный день. Если вы спокойны и полны доверия, он тоже расслабится и проникнется доверием. Если вы напряжены и только и ждете от учителя подставы, ребенок тоже занервничает и будет ожидать от учителя худшего. Лучшие отношения у меня всегда складывались с теми учениками, чьи родители заведомо предполагали, что я позабочусь об их ребенке и дам ему достойное образование, а хуже всего – с учениками, чьи родители с порога проникались ко мне недоверием. Вас никто не просит любить учителей вашего ребенка или отмахиваться от негативных слухов, но хотя бы соблюдайте презумпцию невиновности в отношении учителей – и тогда, скорее всего, они так же отнесутся к вашему ребенку.