Нина Нефедова - Дневник матери

Ребят не оторвать от бортов. То и дело они кричат мне:

– Мама! Ты узнаешь нашу школу?

– Мама! Посмотри, как хорошо отсюда виден памятник Хользунову!

И в самом деле, памятник герою Советского Союза, лётчику Хользунову виден как на ладони. А вот здание мельницы, которое решено сохранить в неприкосновенности как свидетельство жестокой битвы у берегов Волги. Самой мельницы нет, остались только стены, изрешечённые осколками снарядов. А вот и знаменитый дом Павлова, где много дней и ночей, не сдавшись врагу, держали оборону гвардейцы сержанта Павлова…

Хорошо, что наши дети живут на священной земле Сталинграда, где что ни дом, то овеян славой, что ни улица – поэма о героизме и мужестве. А сколько патриотических и гражданских чувств вызывают у детей рассказы о подвигах героев Мамаева кургана!

В Сталинград мы вернулись через два года после окончания войны. Город к тому времени уже начал залечивать раны. Были построены десятки жилых и административных зданий, расчищены завалы на главных магистралях, заново была создана улица Мира, получившая символическое название. Но всё равно, зрелище родного, прекрасного некогда города ранило. Ведь не было, кажется, метра земли в нём, который бы не был вздыблен.

Взявшись за руки, цепочкой пробирались мы через груды развалин по улице Ленина к дому, где когда-то жили. Увы… дома не было! Лежала на месте его груда щебня, из которой торчали вверх металлические ребра перекрытий, искорёженная проволока да кое-где на прокопчённых стенах висели батареи центрального отопления.

Долго стояли мы молча, созерцая этот хаос. Иван Николаевич стоял с непокрытой головой,

– Вот, дети, смотрите, что сделала война с вашим домом! – сказал он. Слова отца почему-то сильнее всех ранили Юру. Несколько мгновений стоял он со странно застывшим лицом, уставившись в одну точку, боясь расплакаться. Потом вдруг круто повернулся и быстро пошёл от нас.

Конечно, он вспомнил, каким большим и красивым был наш дом до войны! Сто сорок четыре квартиры было в нём. Он гудел целый день, как улей. А сколько ребят было во дворе! Где они сейчас?

Вспомнил, наверное, Юра и то, как вместе с другими ребятами помогал взрослым тушить зажигательные бомбы. Правда, тогда он был ещё слишком мал, и я не разрешала ему залезать на крышу дома, где дежурили подростки, но и на земле, во дворе у ребятишек дел было порядочно. Их никакими силами нельзя было днём загнать в убежище.

Впрочем, я и сама не спускалась туда, услышав сигнал воздушной тревоги, а продолжала заниматься своими делами. Это не значило, конечно, что я не боялась и у меня от грохота бомб, разрывавшихся неподалёку, не шевелились волосы, но я считала, что оказаться заживо погребённой с детьми под грудой развалин многоэтажного дома было куда страшнее.

Вечерами, когда в бледно-зелёном небе с загоревшимися кое-где редкими звёздами всплывали, покачиваясь, серебристые сигары аэростатов, я сзывала детей домой. Мне хотелось, чтобы они уснули до того, как начнётся сигнал очередной воздушной тревоги. Ночные налёты на город совершались с удивительной точностью: ровно в одиннадцать часов вечера – минута в минуту. И если дети успевали крепко уснуть к этому времени, они не слышали ни воя сирены, ни взрывов бомб.

Только одна Оля почему-то просыпалась и, плача, жалобно говорила:

– Опять воздушная тревога!..

Но я крепко прижимала девочку к себе, с головой укутывала её одеялом, и она засыпала…

Какое счастье, что все это позади! Что мы снова можем радоваться небу, солнцу, зелени! Снова можем мирно трудиться и растить своих детей!

Я люблю слушать, как Юра и Валя поют песню о нашем городе. Строго говоря, это даже не песня, а стихи одного сталинградского поэта, которые ребята приспособились петь на мотив вальса «В лесу прифронтовом». Поют они не очень складно, как и все мальчишки порой «пускают петуха», особенно Юра, но поют с большим чувством:

Хорошая песня! Хорошие слова! Я иногда подпеваю мальчикам.

А вот и Заволжье! Пароходик высаживает нас и уходит обратно. Весь день мы проводим в лесу. Есть у нас любимая полянка почти у самой реки. Мы купаемся, ловим рыбу, разводим костёр, варим уху, печём в золе раков и съедаем их полусырыми. Ловля раков доставляет детям особенное удовольствие. Мальчики ловят их на… пятки. Сев на корягу, свесят ноги в воду и ждут, пока рак не «клюнет». А потом хватают добычу и с торжествующим воплем бегут с ней по берегу.