И. Ханхасаева - Как растить оебенка

Внимание — блицтурнир! Кто из вас, дорогие читатели, сумеет моментально, без раздумий ответить кого мы называем шурином, деверем, свояченицей, золовкой?

Сумели? Замечательно! А дети ваши сумеют? Хотя для них задание можно и упростить. Бог с ним — с шурином, с деверем… Знают ли ваш сын или дочь, кто это такая — тетя Валя, которая была у вас проездом в прошлом месяце? А кем приходится вам дочка этой самой тети Вали? Как зовут двоюродного брата из Утиноозерска и троюродную сестру из Минусинска?

Короче, знают ли ваши дети своих родственников — дальних и не очень? Умеют ли они, ваши дети, сами быть родственниками?

Дело это — поддержание родственных связей и отношений — стало нынче каким-то необязательным, немодным… Годами живут в одном городе двоюродные братья и сестры — и годами же не видятся. Да что двоюродные! Родные брат с сестрой встречаются раз в году — на дне рождения у матери. У каждого своя семья, свои дети…

Не до встреч, не до разговоров. И живут они, чьи-то братья, чьи-то сестры, чьи-то племянницы и племянники, дядья и тетки, даже не понимая, не зная, как обделены они в жизни. У них ни о ком голова не болит, и они никому особенно не нужны.

Так легче и проще.

Конечно, проще! Кто же спорит?

Вот и вырастают наши дети, воспитанные «попроще». Не знающие своих корней и истоков, не умеющие бескорыстно заботиться, хлопотать, тратить свое время и свою душу просто так.

А жизнь наша так сложна и мстит за это неумение порою так сурово! Например, одиночеством…

Впрочем, не будем доводить все до крайности. Мы ведь с вами прежде всего хотим, чтобы наши дети были счастливы. И поэтому мы вам желаем: пусть у вашей маленькой семьи будет много родственников! Пусть они любят вас, а вы их.

У меня уже было такое:

— Вы все говорите, конечно, правильно. А вот как быть с безнадежными детьми? — спрашивает в упор активная, громкоголосая мама. — Вы мне конкретные советы дайте: как быть, что делать.

Ее «безнадежному» сыну двенадцать лет… И я говорю ей, как это бывало уже не раз в таких ситуациях: нет учебника про вашего сына. И про другого мальчика тоже нет. И как быть вот с этой девочкой — тоже никто не знает. Но надо пробовать, надо искать, надо думать…

Только эта непрерывная, напряженная работа души, работа сердца и ума может помочь нам найти верные ответы.

Медленно, осторожно, шаг за шагом, пробуя, отступая и ошибаясь, давайте будем приближаться к нашей цели. К пониманию ребенка…

Ему очень нужно, чтобы его понимали! Еще когда он не родился, он уже требовал этого понимания — чтобы появиться на свет здоровеньким и сильным. Когда он кричал в кроватке по ночам, он тоже хотел только одного: чтобы мы поняли, как ему неудобно, грустно, как ему хочется есть или просто к маме…

И еще больше он нуждается в нашем понимании сейчас, когда ему 7, 10, 16 лет… В понимании того, что с ним происходит, когда он грубит или молчит, яростно занимается ненавистной математикой или вдруг пишет по ночам стихи.

С ним или с ней все время что-то происходит! А мы, родители, учителя, все взрослые, все время должны думать. Что? Что именно! Как к этому относиться?

Должны думать, чтобы понять…

Главная наша просьба: не торопитесь. Учитесь наблюдать. Учитесь пониманию…

Может быть, тогда и «безнадежный» двенадцатилетний сын в какой-то момент станет вам ближе. Наверняка станет. Работа сердца и души никогда не бывает зряшной, хотя, конечно, лучше бы начинать ее как можно раньше. Еще когда вы только ждете ребенка!

Девочка-восьмиклассница отпрашивалась у классной руководительницы с двух последних уроков:

— Бабушка с дедушкой приезжают из санатория, а встретить их некому: мама болеет. У нас в семье так принято: обязательно встречать друг друга.

Пожилая учительница девочку поняла и отпустила. Но долго-долго не могли успокоиться одноклассники:

— Подумаешь, уважительная причина! Встретить некому…

Они ворчали, а учительница искренне пожалела их. Раз они не поняли свою одноклассницу, значит, им ничего не говорят эти слова:

— У нас в семье так принято.

А ведь так можно сказать только про хорошее… Если отец приходит домой пьяным после каждой получки, разве скажет кто-нибудь в его семье:

— У нас так принято.

Скажут:

— Плохо у нас…

Если сына жестоко наказывают за каждую мальчишескую шалость, разве придет ему в голову когда-нибудь похвастаться этим?