Эдуард Лимонов - Смрт

Мимо нас через КПП прошел отряд чернокожих нигерийцев, широко вымахивая руки. Стайки медсестер упорхнули на дежурство в госпиталь. А у нас, бедных, не было дозволы, чтобы отправиться в вожделенный Смильчич. Весна уже была в полном разгаре, томно пахло землей и зеленью.

– Пошли к Шкоричу, – скомандовал я. Славко весело затер окурок ботинком, Йокич поправил холщовую солдатскую сумку, и мы зашагали к штабу.

Шкорич сидел один в кабинете и смотрел на фотографию сына. Сын погиб под обстрелом на фронте в Боснии.

– Садитесь, – сказал Шкорич. – Ну как вчера?

– Интересно было. Особенно поражают солдаты-подростки. Лет по четырнадцать, почти дети, а службу несут, может, и лучше взрослых. Я вчера даже там девочку интервьюировал четырнадцати лет.

– Знаю об этой девочке, – сказал Шкорич. – Ее хотели отправить в лагерь беженцев, отправили, но она сбежала. Хочет на фронте быть. Родителей нет, выросла, можно сказать, в военной палатке, под выстрелами. Что сегодня, отдыхаете?

– Потом наотдыхаюсь, на том свете, – высказал я свою философскую позицию. – Мне сказали, что в Смильчиче не соблюдают перемирия. Хотел бы поехать поговорить с людьми.

– Это не наши не соблюдают. Это хрваты.

– Я знаю, – сказал я. – Но все равно.

– А то пойдите генерала Пиа проинтервьюируйте. Он как раз приедет, – полковник взглянул на свои часы, – часа через два будет здесь. Оригинальный человек генерал Пиа. – Произнося «генерал», полковник иронически улыбнулся.

– Я о нем слышал. Вы ведь имеете в виду этого аркановского генерала?

– Да-да, это человек Аркана. Он им всем раздает генеральские звания. – Шкорич поморщился. Кадровый военный, он терпеть не мог всякого рода добровольцев и не скрывал этого.

– В зависимости от суммы, которую каждый пожертвовал на его гвардию. – Я позволил себе улыбнуться, чтобы солидаризироваться с полковником.

– Хм, Смильчич… – задумался полковник. – Ну езжайте в Смильчич, только не вздумайте там оставаться. К вечеру – домой, в казарму.

– Слушаюсь, полковник!

Шкорич взял из стола пачку дозвол и заполнил одну из них. Я назвал ему фамилии моих спутников.

– А как поедете? – задумался Шкорич. – Автомобили есть, бензина нет.

– Как-нибудь доедем на попутных. Или дойдем.

– Ну идти туда далеко… – Он задумался, как бы что-то вспоминая. – Туда едет «скорая помощь» из госпиталя – подобрать серьезно раненных. Бегите, если успеете.

Схватив дозволу, я выбежал к моим солдатам. И мы побежали к госпиталю. Но увидели «скорую» уже у ворот казармы. Славко успел к «скорой» первым. И они взяли нас на борт.

«На самом деле всё в жизни – приключение. Жизнь чревата приключениями, если вы не боитесь задирать и искушать судьбу», – думал я, сидя рядом с доктором и медсестрой в фургоне «скорой». Йокич и Славко сидели рядом с водителем, автоматы меж колен. В окнах – я поднял медицинскую шторку и теперь глядел в окно – были пустые зеленые горы. Дорога то вдруг проваливалась, тогда фургон летел бесстрашно вслед за дорогой, то взбиралась трудно вверх, и тогда старый фургон дребезжал. «Жизнь чревата приключениями», – думал я. Еще два месяца назад я едва сознавал существование этой горной республики, и вот живу с ними, разделяя их судьбы. А все почему? Я увидел в Париже, как сербские артиллеристы крушат понтонный мост, наведенный хорватскими военными через залив Адриатики. Сколько миллионов французов увидели этот репортаж? Ни один не сорвался с места, не улетел в Будапешт, не отправился автобусом в Белград и так далее…

Они высадили нас у штаба в Смильчиче. Мы предложили им свою помощь при погрузке раненых, но врач сказал, что солдаты им помогут погрузить.

– Если вы сюда ненадолго, то мы можем подбросить вас обратно, – предложил врач.

– Если только у нас будет достаточно места, – грустно уточнила медсестра.

На всякий случай мы попрощались. Это всегда разумно на войне.

Никого из старших офицеров в штабе не было. Я этому даже обрадовался. Старшие офицеры, за редким исключением, никогда не говорят правды, они осторожны, как дипломаты или чиновники. Расспрашивать следует младших офицеров и унтер-офицеров. Они скорее склонны к откровенности и, в отличие от солдат, которые часто не понимают общей обстановки на фронте, более информированны. Было душно, по всем признакам надвигалась гроза. Мы прибрели по пыльным улицам к сараю, где помещалась столовая. Сарай был закрыт, и мы тяжело вздохнули. Мимо пробежал зеленый тощий солдатик, и Славко успел окликнуть его: