Эдуард Лимонов - Смрт

– О, хрват лежал! – Мой сосед справа, усатый сержант, наклонился и рассматривал что-то на земле. Я подошел.

Сержант указал дулом автомата на землю.

– Сигарки курил, германские, – поддел он дулом пустую пачку из-под сигарет. – Тушенку ел. – Сержант указал дулом на несколько пустых консервных банок, лежавших у камней ограды. – Забор разобрал, чтоб удобнее было по сербам палить.

Сержант огляделся. И довольно заулыбался.

– Гадить ходил под яблоню. – Автоматом сержант указал на соответствующее место. – Для вытирания хрватской задницы использовал туалетную бумагу.

К нам подошли еще двое солдат. Они стояли и смеялись.

– Но вот куда он делся? – задумался сержант. – Все трое пленных были взяты в плен в большом доме. Он же не мог пойти в большой дом, чтобы сдаться нам? Долго бы пришлось идти. Да и зачем ему сдаваться? Он должен быть где-то здесь, – резюмировал сержант. – Далеко он уйти не мог. Прячется недалеко. Надо искать. Будьте очень осторожны, – сказал он солдатам. – А ты, рус, лучше бы никуда не ходил. Если тебя пристрелят, Шкорич нам ноги из жоп повыдергивает.

Солдаты было захохотали, но тотчас замолкли, вспомнив о сбежавшем хорвате, он мог услышать нас.

– Ты, рус, лучше пойди в большой дом, там ребята документы какие-то нашли и фотографии, может, тебя заинтересуют, – сказал сержант.

Мне самому не очень хотелось участвовать в охоте на человека, и я пошел к усадьбе, сержант толково определил ее как «большой дом», потому что все другие дома хутора были небольшие. Я пошел через сад, внимательно оглядываясь вокруг. По пути я все же запутался в какой-то тонкой проволоке. Ее было полно в саду. Она куда-то тянулась по траве и в кустарниках. Высвободившись из проволоки, я промаршировал через сад, вышел к задней части большого дома. Закричал: «Эй, есть ли живые?!» – совсем не для того, чтобы мне ответили, а только для того, чтобы меня услышали. И знали, что это иду я и не нужно по мне палить как по хрвату.

– Живые есть?! – продолжил я свое звукозаявление о моем прибытии, входя в дом, точнее, вначале в сени или прихожую. Там стояли мешки, видимо с зерном, на стенах висели и у стен стояли предметы сельскохозяйственного быта: грабли, лопаты, некие мотыги и кирки. Через сени я вышел в кухню. Там тоже было безлюдно. И никаких съестных припасов. Некоторые шкафы были открыты да так и не закрыты. Здесь, по всей вероятности, побывали уже после хорватских солдат сербские. Я пошел дальше по темному коридору, который вел в глубь дома.

– Живые есть?! Кто-нибудь жив?!

Со второго этажа по потолку я услышал осторожные шаги и подгреб ближе к указательному пальцу тело своего автомата. Но передумал. В тесном коридоре пистолет, решил я, будет убедительнее. Пистолет на самом деле комнатное оружие, ближе чем с 30 метров его пальба на улице малоэффективна.

Я вышел в большой зал, служивший столовой. За краем стола сидел солдат Светозар Милич и рассматривал фотографии.

– Ты не слышал меня, Светозар?

– Слышал, капитан.

– Почему же не отзывался?

– Я не понял, что вы кричите.

– А что там за проволока в саду?

– Это от вашей русской «мухи». От гранатомета. Выстрел вылетает, и за ним эта проволока.

– Что ты рассматриваешь?

– Семейный альбом хозяев.

Я встал за ним и тоже склонился над альбомом. Хозяин большого дома – высокий худой крестьянин с резкими чертами лица – был запечатлен на всех стадиях его крестьянской жизни. Совсем юный, с сестрами и братьями. У церкви, рядом с католическим священником. С молодой женой, в центре толпы свадебных гостей. Потом пошли первые дети, вначале в пеленках, далее все более и более взрослые.

Вот хозяин стоит за дочкой, она в свадебном наряде, выдает замуж. А вот он в поле, сидит в шляпе на тракторе. Вот стоит с четырьмя сыновьями, похожими на него. Вот он радостный, погрузил руки в зерна кукурузы на мельнице. В общем, все труды и дни крестьянского сословия. Вместе с хрватами были запечатлены хрватские животные: кони, собаки, коровы, овцы. Овцы в Далмации похожи чем-то на собак колли, у них тонкое свисающее руно. Местные утверждают, что именно сюда, на каменные плато Далмации, подымались за золотым руном грек Язон и его аргонавты на корабле «Арго». Сюда, а не в очень далекую Колхиду.

– Он похож на моего отца, – сказал Светозар сердито.

– Понятно, – сказал я. Мне говорили, что большая часть далмацийских хорватов по крови сербы. Что якобы католические прелаты в голодные годы выезжали на Петрово Поле с подводами, нагруженными посевным зерном, и стояли там. Они давали зерно бесплатно сербам, взамен требуя перейти в католичество.