Эдуард Лимонов - Смрт

Я так тщательно перечислил все эти пункты, словно у нас был план. На самом деле мы шли, притворяясь матросами, останавливались выпить из фляжек сливовицы, то галдели шумно, то, вспомнив, кто мы, затихали, пытались заглядывать сквозь стекла в рестораны, которые явно были нам не по карману. Но на самом деле мы наслаждались жизнью. Так мы добрались до самой церкви Santo Stefano, пока до нас не дошло, что мы находимся в центре самого центрального района Венеции San Marco и что если обед мы еще сможем здесь оплатить совместно на марки Аркана и французские франки моих французских издателей, то уж на девок нам точно денег не хватит. Потому мы повернули обратно, там в окрестностях Академии и музея Пегги Гуггенхайм мы видели несколько заведений, которые показались нам скромнее.

Как обычно бывает на похмельный день, у нас внезапно началась коллективная депрессия, мы помрачнели, хотелось выпить много алкоголя, чтобы взбодриться, хотелось есть, фляжки опустели, стало очень холодно. Потому мы решительно вошли – словен (на самом деле серб со словенским паспортом) и я впереди, а «тигры» мрачные за нами – в заведение под названием «Trattoria d’Oro». Мы выбрали эту «золотую тратторию», потому что оттуда вышли, покачиваясь, два типа, очень похожие на нас – в бушлатах, шарфах. Впрочем, у нас все было завязано и застегнуто, а у них развязано и расстегнуто.

Внутри нас окатило горячим воздухом, пахнущим распаренными моллюсками и вином. Толстый человек с усами и замашками хозяина, в слишком узком для него черном пиджаке и черном галстуке поверх рубашки, улыбнулся нам радушно и спросил, парляре ли мы итальяно? Я улыбнулся и сообщил ему, что мы французы и можем говорить еще по-английски, а вот парляре итальяно не можем.

Он повел нас к столу, круглому, за которым не было стульев. Стол стоял в углу, а рядом горел вполне скромный, но все же камин. Стулья нам немедленно принесли, и тотчас стали приносить приборы официанты, такие же, как и хозяин, все, кроме одного, с усами. Мы уселись и только тогда оглянулись вокруг… Зал был полон женщин, пьющих чай и кофе… Их было так много, что неудивительно, что стол нам отдали тот, который предназначался для служебных нужд официантов. Не выставлять же клиентов за дверь. Ей-богу, там были одни женщины. Молодые и старые, но все довольно чопорного вида, и нас осенило: «Это же вечер перед Рождеством. Они собрались здесь, должно быть, это их традиция, конгрегаций одной из близлежащих церквей, перед Рождеством зайти и откушать здесь сладостей, и чай, и кофею».

– Да! – сказали мы все почти одновременно. Точнее, мы промычали. Мы попали не к девкам, но к небесным каким-то ханжам.

– Может, у них и вина нет? – сказал старший из сербов, Славко Зорич.

– Но у них пахнет спагетти с моллюсками, это точно, – отметил я и втянул носом воздух.

– Однако они все пьют чай! – сказал Мома Милютинович, «тигр», который читал все мои статьи в газете «Борба».

– Среди них есть симпатичные девочки, – сказал другой Мома, Момчило Зеленич, самый молодой из нас «тигр».

Когда мы попросили у толстого литр граппы, он не изменился в лице. Два трехлитровых кувшина «вино росса» оживили цвет его щек. Мы начали ему нравиться. Они да, сделают нам столько спагетти с моллюсками, сколько мы сможем съесть, и да, они принесут для двух «мсье» осьминога с сельдереем.

Когда нам принесли бутылку и кувшины, итальянские дамы заулыбались. Когда они заулыбались, мы поняли, что это либо не совсем итальянские женщины, либо совсем нет, не итальянские. Когда мы выпили граппу и стали пить вино, жадно поедая и спагетти, и осьминогов и потребовав после моллюсков Саванарола и телятины, женщины перестали разговаривать и смотрели уже только на нас.

Потом Момчило Зеленич, самый молодой из нас, встал и пошел к ним. Сербы – это американцы Балкан, они рослые и могучие ребята; встав, Зеленич выглядел как молодой, чуть опьяневший богатырь в темном свитере. Волосы у него были русые. Он нашел с ними общий язык – английский. И через некоторое время вернулся с одной из них.

– Это Сандра, – сказал он, – она янки. В Венеции проходит международный конгресс анестезиологов. Собрались на рождественскую трапезу.

– А где же анестезиологи-мужчины? – спросил кто-то из нас.

– У нас есть там трое мужчин, – сказала Сандра. – Они вдалеке сидят. А двое уже ушли.

– Мы думали, у вас тут антиалкогольный конгресс, – сказал Мома Милютинович. И подвинул назвавшейся Сандрой бокал. И она выпила. Тут уж заулыбались мы.