Работа

Что на самом деле есть капитал? Как только мы лишим его всего флёра предрассудков, которые наделяют его аспектами чуть ли не природного явления, останется суть: это социальная конструкция, которая наделяет определённых людей возможностью накапливать власть. Без понятия частной собственности, которое, на самом деле, существует лишь до той поры, пока все в него верят, невозможно использование никаких материальных ресурсов в качестве капитала. В этом отношении права частной собственности служат той же цели, которой раньше служили заявления о божественном праве монархов на власть: и то, и другое — не более чем основания для системы распределения властных полномочий. Некоторые люди настолько страстно верят в право на частную собственность, что не отказываются от своей веры даже тогда, когда эти самые права используются для того, чтобы лишить их всякого влияния на общественные процессы. Можно сказать, что подобные люди находятся под воздействием заклинания частной собственности.

Аналогично, когда рекламный агент намеревается сделать некий мем «узнаваемым» и «звучащим», можно сказать, что он пытается наложить заклинание. И если внимание — это валюта в мире медиа, то получение внимания — это способ заставить людей поверить в существующие властные отношения. Решающим фактором является не то, верят ли люди тому, что им говорят, не то, считают ли они информацию достоверной, а то, насколько информация повлияла на их поведение.

Цифровые СМИ якобы могут похвастать децентрализованным характером, но в то же время каналы распространения этой информации крайне стандартизированы. Остерегайтесь сущностей, которые работают на привлечение внимания масс, даже если они не превращают это внимание в финансовый капитал. Настоящая власть Гугла и ВКонтакта не в их финансовых возможностях, а в том, как они структурируют поток информации.

Это не стоит воспринимать как критику технологии саму по себе. Мы просто хотим сказать, что технология — не нейтральная сила: технология всегда формируется общественными структурами, которые её породили и используют. Большая часть известных нам технологий была сформирована под воздействием императивов получения прибыли, но общество, основанное на иных ценностях, безусловно, могло бы произвести другие. По мере того, как цифровые технологии всё больше и больше оказываются встроены в ткань существующей реальности, самым важным вопросом становится уже не то, использовать технологии или нет, а то, как подорвать структуры, которые их произвели.

В Век информации люди уже не столько физические тела, сколько набор данных. Наличие горячей воды и электричества в доме зависит больше от вашей кредитной истории, чем от того, сколько у вас денег в бумажнике. И подавно это никак не связано с тем, насколько вы замёрзли. То же самое справедливо по отношению к вашей способности взойти на борт самолёта, пересечь границу, быть нанятым на работу, снять квартиру или купить дом. Нас можно взломать, редактировать и даже стереть. Кража идентичности заменила похищения. Наши тела из плоти и крови стали неудобными дополнениями к записям о нас, которые хранят врачи, корпорации, школы, банки и федеральные службы безопасности.

В этом отношении проекции нас самих на социальную среду существуют не вовне экономики, но как её продолжения. Теперь резюме нужны не только вашим работодателям: на их основании принимаются решения о походе на свидание или формировании дружеских отношений. И наши работодатели, в свою очередь, уделяют большее внимание именно этим вторым, неформальным резюме.

Создаётся факсимиле целого мира: патенты на генетический материал, права собственности на идеи и произведения искусства, распечатки телефонных переговоров, результаты ЕГЭ, mp3 для музыки. Всё это картографируется и кодируется для удобства рынка и сил, которые навязывают его нам. И это факсимиле заменяет собой другие формы реальности: дети играют в интерактивные онлайн–игры вместо того, чтобы бегать на улице; экосистемы уничтожаются ради того, чтобы обеспечить энергией интернет–серверы.

Это проявляется в том числе в том, как мы записываем данные. Например, с появлением цифровых технологий, всё бесконечное разнообразие комбинаций стало возможным представить в бинарном коде. Когда мы превращаем уникальный сигнал в последовательность нулей и единиц, создаётся впечатление, что всё в мире можно свести к некоему набору взаимозаменяемых единиц. По той же логике материальный достаток можно представить в долларах. И пока мы вынуждены оценивать в деньгах часы наших жизней, к самому человеческому потенциалу относятся так, как если бы у него был абстрактный разменный курс.