Работа

В обществе, где всё вращается вокруг СМИ, внимание — это такая же валюта, как и всякая другая. Внимание функционирует подобно капиталу: чем больше у вас внимания, тем проще получить ещё больше внимания. И вот за определённой чертой оно, кажется, уже само течёт к вам. В некоторых аспектах человеческой жизни преследование внимания самого по себе вытеснило экономическую конкуренцию всякого другого рода: например, граффити–тэги и интернет–мемы. Но внимание, которым располагает рынок, качественно отличается от внимания, которое могут дать друзья и возлюбленные. Даже самые известные из суперзвёзд не получают ничего, что бы напоминало внимание, которое изливают друг на друга по–настоящему близкие люди. И если количество потерь в их среде может служить какого-то рода показателем, то слава является препятствием к здоровым отношениям. В этом вопросе «звёздность» похожа на всякую другую форму успешности, при которой немногие накапливают суррогат того, что потеряли все.

Новые децентрализованные технологии предоставляют каждому шанс стать микрозвёздами: распространять собственные образы в мире, где на самом деле ни у кого нет времени, чтобы сосредотачивать своё внимание на ком-то конкретном. Вместо того, чтобы обратить вспять последствия неравномерного распределения внимания, подобная практика делает всех маленькими и одинокими. Отчуждение, обусловленное наличием суперзвёзд, не исчезает с коронацией новых. Оно только усиливается.

Даже если речь идёт о «реалити–шоу», люди всё равно играют — играют самих себя. В наши дни все делают это. Даже когда камера выключена, даже когда они никому не известны.

Что общего между адвокатами, бухгалтерами, управляющими, профессорами и врачами? Они все — эксперты.

Нет ничего плохого в том, чтобы знать, как делать что-то. Но степень эксперта выводит нас за рамки профессионализма. Появляется намёк на привилегированный доступ к той сфере человеческих знаний, к которой все остальные могут проникнуть только через посредника.

Конечно, многие сдаются на милость автомехаников, когда речь идёт о ремонте автомобиля. Но дело в том, что вы можете научиться этому сами, и никто не будет мешать вам чинить собственную машину. Но нельзя прочитать книги и потом открыть какое-то дело в качестве профессора. Механики, плотники, сантехники и прочие ремесленники — такие же субъекты управления, как и инженеры с фармацевтами, но чем выше вы расположились в этой пирамиде, тем более строгий и эксклюзивный у вас контроль.

Экспертность создаётся институтами, которые регулируют и лицензируют тех, кто практикует тот или иной вид профессиональной деятельности. Таким образом, происходит их легитимизация как профессионалов. Подобная практика позволяет исключить любителей и всех тех, кто получил те же знания иным путём. Подобное исключение навязывает стандарты качества и заставляет самоучек пересмотреть свои взгляды на жизнь. Более того, в резульате такого подхода ряд важных навыков оказываются в полном ведении могущественных организаций, что только углубляет разрыв между властями и всеми остальными.

В результате этого разделения профессионалы как класс возносятся над другими людьми, получают власть, престиж, более высокий доход и большую автономность, чем остальные рабочие. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ассоциации профессионалов используют всё своё влияние для защиты своих привилегий и дисциплинируют всякого, кто представляет для них хоть какую-то угрозу, в том числе диссидентов из собственных рядов. Это также обеспечивает образовательным учреждениям монополию на рынке услуг для желающих стать профессионалами.

По сравнению с практическими навыками, обычно связанными в сознании с менее престижными профессиями, экспертные знания чаще всего относятся к таким сферам, которые являются общественными от начала и до конца. Нельзя стать епископом или адвокатом без одобрения Церкви или сообщества юристов соответственно. Профессионализация обеспечивает дистанцию между простыми людьми и определёнными аспектами их общества: вместо того, чтобы развивать собственные практики веры и правосудия, мы должны полагаться на экспертов.

Подобная специализация влияет даже на то, как мы относимся к собственным телам. Когда-то давным–давно, бедные тоже практиковали лечение. И имели к нему простой доступ. Одним из главных последствий охоты на ведьм в период с XIV по XVII века стало подавление этого народного искусства. В течение последующих веков похожие кампании сосредотачивали медицинские знания и власть в руках всё менее и менее малочисленной элиты, сделав медицину цеховой профессией, в которой доминирующая роль отведена мужчинам. Сегодня наши собственные тела кажутся нам чем-то неизвестным. Благодаря этому система здравоохранения и страховщики получают возможность измываться над нами, оберегая наше здоровье.