Работа

Очень легко увидеть, как иерархия была навязана до этого эгалитарным низовым профессиям на примерах тех областей, которые лишь недавно подверглись профессионализации. Так, по мере того, как движения против домашнего насилия и сексуального домогательства добивались своих целей и получали всё большее государственное финансирование, они превращались в организации по предоставлению услуг, которые стали предъявлять особые требования к своим сотрудникам. И в наши дни многие авторы учебников, по которым работают эти организации, ведут себя не соответствуя требованиям, которые предъявляются к сотрудникам.

Профессионализация приватизирует умения и инновации, которые в прошлом имели свободное хождение. Доступ к ним вовне экономической системы становится невозможен. Это один их методов, которые использует капитализм для накопления в руках богатых не только богатства, но и ноу–хау, и легитимности.

Менеджер среднего звена — одновременно рабочий и представитель класса капиталистов. Ему приходится вести себя подобно CEO, только вот похожих наград он за это не получает.

Как и сотрудники под ним, он должен реализовывать на практике решения, принятые без его участия, и когда он делает это хорошо, похвалу получает кто-то, кто отдавал приказ. Подобно вышестоящим исполнительным директорам, он не может просто так продавать часы своей жизни, он должен стать единым целым со своей работой. Когда он уходит из офиса, он берёт работу на дом. В его обязанности входит реализация корпоративной политики, мотивация персонала, поддержание дисциплины и контроля день за днём. Всякий, кто оказался на этом уровне, надеется как можно быстрее перебраться повыше, но чем выше вы поднимаетесь, тем меньше вакансий представляется.

Несколько десятилетий назад, когда сотрудник мог всю свою жизнь проработать на одну и ту же корпорацию, позиция менеджеров среднего звена казалась очередным шагом на долгом и нудном пути карьерного роста. Иллюзия разрушилась в конце 1980–х, когда технологические открытия сделали возможным многократно «сократить» именно эту прослойку управленцев. И всё же они до сих пор существуют, как специфическая роль в экономике и как модус вивенди, влияющий на всех, кроме тех, кто находится либо на самом верху, либо в самом низу пирамиды. Те, кто находятся над нами, управляют нами, мы управляем теми, кто под нами. Но как долго мы сами останемся управляемыми в таких условиях?

При смещении акцента с ремесленного искусства в сторону искусства продажи и оказания услуг личные черты характера сотрудников оказываются вовлечены в торговлю и сами становятся предметом купли–продажи на рынке труда. Доброта и дружелюбие становятся аспектами персонофицированных услуг в сфере пиара крупных компаний, которые рационализируются во имя роста продаж. С анонимной неискренностью успешный человек превращает свою внешность и черты характера в экономический инструмент.

Искренность играет решающую роль в карьере. Правила торговли и бизнеса становятся «природной» составляющей успешного дельца. Такт — не что иное как малая ложь о чувствах, которая нужна, чтобы полностью избавиться от каких-либо чувств.

Рынок личностей, наиболее решающий и симптоматичный в этом колоссальном торговом доме, определяет всепроникающие недоверие и отчуждение, которые так характерны для жителей мегаполисов. Лишённые общих ценностей и взаимного доверия, они сами для себя нашли заменитель общественных связей: наличность стала центром гравитации в человеческих отношениях. Всё больше и больше она проникает во все аспекты наших жизней.

От людей ожидается показной интерес к судьбам других, если они рассчитывают манипулировать ими. С течением времени, по мере распространения подобной этики, человек понимает, что манипуляция лежит в основе всякого межличностного контакта. Люди отчуждены друг от друга, так как каждый в тайне пытается превратить другого в инструмент для реализации собственных целей. И со временем круг замыкается: человек превращает самого себя в инструмент служения собственным целям и отчуждается от самого себя.

 Мне кажется, ты скоро напишешь книгу.

 Возможно, но это будет очень анархическая книга, и ты вряд ли её прочтёшь: она выйдет небольшим тиражом и читать её будут только наши друзья и менты.