Николай Непомнящий - Дэвид Копперфилд

«Негр» снимал цилиндр, отклеивал бороду. Оказывалось, что это — сам Лафайетт.

В мае 1911 года в Эдинбургском императорском театре произошел пожар. Труппа Лафайетта (десять человек) вначале удачно вывела из пылавшего дома всех зрителей, а затем вернулась, чтобы освободить из клеток и спасти животных, также занятых в представлении. Все погибли в огне, так как неожиданно обрушились перекрытия. При идентификации обугленных трупов нашли… двух Лафайеттов. Одного роста и необыкновенно похожих друг на друга, как две капли воды. У Лафайетта был двойник, но не родственник или брат-близнец, который помогал осуществлять все «перевоплощения»…

В последние годы наряду со ставшими привычными выступлениями по всему миру Дэвид усиленно занимается литературным творчеством. Сам иллюзионист объясняет это тем, что любые выступления артиста перед зрителем, пусть даже сопровождающиеся оглушительным успехом, все-таки преходящи и мимолетны. В этом специфика сцены. У людей короткая память. Поэтому Дэвид написал несколько книг о своем искусстве и теперь работает над новой, призванной стать делом всей его жизни. Это будет гигантский труд — всемирная история цирков и иллюзионов. Сам автор признается, что дело это нелегкое и написать хорошую книгу гораздо труднее, чем заставить исчезнуть статую Свободы на глазах, у тысяч зрителей. Копперфилд не делает тайны из своих литературных опытов, черновики книги стали доступны широкому кругу читателей, и мы с удовольствием предоставляем вам право самим вынести суждение о ней.

«Входите, входите, спешите видеть величайшее зрелище на Земле! Впервые в одном грандиозном представлении выступят искусные фокусники, ловкие жонглеры и бесстрашные эквилибристы! Вы увидите головокружительные трюки замечательнейших наездников всех времен и единственные в своем роде состязания колесниц! А под конец перед вами предстанет невиданное зрелище: двадцать (да-да, двадцать!) слонов на одной арене, а рядом хищники, кровожадные нумидийские львы, чьи длинные клыки острее, чем мечи вооруженных до зубов легионеров; они могут убить человека одним ударом лапы! Вы увидите этих неукротимых хищников, алчущих крови, увидите их во плоти. Пять сотен зверей выбегут на гигантскую арену Большого цирка. Представление будет идти только пять вечеров! Не упускайте случая; подумайте: всего пять вечеров, и притом бесплатно! Входите, входите, — сюда, сюда!»

Завороженная толпа устремляется к воротам Большого цирка, огромного сооружения, вмещающего сто пятьдесят тысяч зрителей (его построил в VI веке до нашей эры Тарквиний Древний)! Помпей — жалует доброму римскому народу пять дней дарового наслаждения. Помпей — политик. Он один из триумвиров и, войдя в доверие к патрициям, хочет склонить на свою сторону и народ, дабы избавиться от двух соперников: Красса и Юлия Цезаря. А чего жаждет народ, он знает — народ жаждет хлеба и зрелищ. И Помпей дает ему зрелища. Все в сборе. Нетерпение растет. Трубят трубы, толпа издает вопль, представление начинается!

Атлеты соревнуются в беге; наездники мчатся, стоя на крупах двух лошадей; а вот номер, не имеющий себе равных, — битва львов со слонами. Манеж окрашивается кровью; публика впадает в неистовство. Трупы уносят. Убытки будут возмещены слоновой костью и звериными шкурами… борьба людей с хищниками не столь выгодна, но зато она гораздо более увлекательна! Затем перед публикой выступают конные вольтижеры и фокусники.

Зрители наслаждаются ароматом экзотики во время верблюжьих бегов; наслаждение перерастает в восторг, когда верблюдов сменяют слоны. Экзотичен и любопытнейший зверь, впервые представший взорам римлян, — длинношеий, желтый в черных пятнах «хамелеопард», или, говоря по-нынешнему, жираф! Да, много чудес в провинциях! Но безумие толпы достигает апогея, когда Помпей, взмахнув белым платком, подает знак к началу фантастических состязаний колесниц — как в «Бен Гуре».

Представление окончено. Несколько часов под римским небом длился поразительный праздник, устроенный людьми, которые умели воплощать в жизнь мечту. Умели они и проливать кровь. Ибо кровь — непременное условие праздника. «Да, это настоящий цирк!» — восклицает восхищенный плебей, покидая гигантское сооружение.

Описанное нами представление I века до нашей эры вымышлено. В основном оно навеяно книгой Чепина Мэя «Цирк от Рима до Ринглингов», но вымысел этот основан на фактах и, без сомнения, имеет сходство с реальностью. Ибо таков был римский цирк, и его размах отчасти сохранится в работе величайшего в мире цирка братьев Ринглингов.