Александр Яковлев - Сумерки

Тогда же создается III Коммунистический Интернационал, который превращается в важный инструмент не только внешней политики, но и разведки. По замыслу Ленина, задача этой организации — мобилизация сил пролетариата для гражданской войны против буржуазии всех стран за политическую власть, за победу социализма! Что это такое, если не призыв к перерастанию гражданской войны в России в гражданскую войну во всем мире.

Выступая на заседании Московского совета 6 марта 1920 года, Ленин с присущей ему хвастливостью заявил: «Нет ни одной страны в мире — даже в самой неразвитой, где бы все мыслящие рабочие не присоединялись к Коммунистическому Интернационалу, не примыкали к нему идейно. В этом полная гарантия того, что победа Коммунистического интернационала во всем мире в срок не чрезмерно далекий — эта победа обеспечена». Такова была программа большевистского империализма.

Многое вобрала в себя история советской внешней политики. Было бы упрощением воспринимать международный курс большевиков как нечто цельное, прямолинейное, он многолик. В одних случаях он определялся идеологическим мифотворчеством, в других — практическими интересами, в-третьих — имперскими амбициями.

Осуждение Версальского договора, а затем гитлеровского нацизма и одновременно — достаточно широкое сотрудничество с той же нацистской Германией вплоть до подготовки на советской территории немецких летчиков и танкистов. Участие в борьбе с франкизмом в Испании, неудавшийся роман с западными демократиями и одновременно — циничная сделка с Гитлером, соучастие в разделе чужих территорий и чужих земель в соответствии с секретными протоколами Молотова — Риббентропа. Бесконечные клятвы в приверженности идеалам мира, принципу мирного сосуществования и одновременно — постоянная гонка вооружений, далеко выходящая за рамки практических оборонных потребностей и экономических возможностей страны.

Куда как пестрая картина. Она создавалась не только Москвой, но и Западом. Конечно, политиков Запада в ка- кой-то мере можно понять, но только в какой-то мере. Если со стороны правителей СССР летели постоянные угрозы о неизбежности мировой революции, которая закопает капитализм; если компартия СССР за счет советского народа содержала почти во всех странах мира подрывные организации в виде национальных компартий; если любому государству из развивающегося мира оказывалась значительная материальная помощь, в том числе оружием, только за то, что оно заявляло об антиамериканской или социалистической ориентации своей политики, то как же было Западу не принимать меры по собственной безопасности.

Рассуждая в таком плане, я вовсе не хочу сказать, что Запад работал в «белых перчатках», был «несчастной жертвой». Военно-промышленный комплекс США вцепился в «холодную войну», как в бездонный источник наживы. Да и шовинистических призывов за океаном было хоть пруд пруди. Впрочем, необходимо подчеркнуть, что в политике западных держав содержался и дополнительный расчет. Наиболее дальновидные из западных стратегов понимали, что помощь так называемым прогрессивным движениям и безудержная гонка вооружений — дела бессмысленные и ведут только к экономическому истощению Советского Союза. Ведущие западные политики справедливо рассчитывали на то, что советский колосс сам рухнет под тяжестью безумных милитаристских затрат. Так оно и произошло.

Моя докторская диссертация посвящена историографии внешней политики США. Я хорошо знаком с американской литературой по этому вопросу. Написал несколько книг и статей, основанных на американских источниках. Сегодня-то мне понятно, что некоторые мои утверждения носят односторонний характер, слишком идеологизированы. Но я не отказываюсь от них, ибо написаны они в конкретных обстоятельствах того времени. Обе стороны не жалели черных красок, когда писали портреты друг друга.

В то же время для меня лично остается загадкой, почему западные демократии столь быстро смирились с режимом, который пришел к власти в 1917 году незаконным путем, развязал гражданскую войну внутри страны, расколол человечество на две враждебные системы. Я не перестаю задавать себе вопрос, почему и в новых условиях после 1985 года демократический Запад не захотел оказывать реальную практическую помощь Перестройке. Хвалебных-то слов было много, а вот дел — никаких. Может быть, США, обжегшись на молоке, решили на сей раз дуть на воду. Может быть. Но такая позиция заметно затормозила демократическое развитие России. В кратковременных измерениях ее можно объяснить, но в стратегическом плане она оказалась ошибочной.