Терри Пратчетт - Опечатки

Фонд даже спонсирует дополнительные патрули из местных, которые помогают смотрителям. Эту инициативу приняли в штыки. Она потребовала крайне деликатных переговоров. Патрули не должны показываться на глаза, чтобы не вмешиваться во внутренние дела суверенного государства. Никакого оружия. На самом деле парк не настолько дик, как, например, некоторые районы Лос-Анджелеса, так что здесь не стреляют, даже плохие парни. Но у браконьеров есть огромные мачете и наглость. У смотрителей… ну… сознание собственной правоты. Вероятно, если их зажать в угол, они смогут выругаться.

Это далеко от идеала, но помогает донести до местных, что орангутаны ценны сами по себе. Сколько вы готовы заплатить, чтобы увидеть орангутана в естественной среде обитания, особенно зная, что эти деньги помогут сохранить лес? Сейчас эта сумма составляет примерно двенадцать пенсов, цена дневного билета в парк. Птицы и деревья бесплатно. По-моему, там есть над чем поработать.

К сожалению, на горизонте видна новая опасность. Лес валили всегда, законно и незаконно. Лесорубы приходят и уходят. Деревья могут восстановиться со временем.

Но теперь появились плантации. Огромные участки бывшего леса используют для сельского хозяйства, привлекая иностранные инвестиции. Там растят пальмы, из которых делают масло, и акации, источник целлюлозы. Это прибыльный бизнес, но он не дает лесу возрождаться. На этих голых лесных заводах приматам делать нечего.

И мы пользуемся этим, сами не зная того. Из целлюлозы делают бумагу, из дерева – всё, от ДСП до ваших красивых новых дверей. Можно пытаться потреблять осознанно, но это становится сложнее. У нас тут глобальная экономика, а у обезьян нет. Их прижимают к стенке и даже выжимают за нее. Простите, не могу пошутить на эту тему.

Когда пошли слухи о микробах на Марсе, была большая шумиха. Если бы орангутаны оказались марсианами, мы бы ценили их, удивлялись, как они на нас похожи и одновременно не похожи, приглашали бы их на чай и на сигары в Белом доме.

Но они просто обезьяны. Грустно сидят в зоопарке, снимаются в веселых фильмах, пригодны для рекламы и для фэнтези. Мне немного стыдно об этом говорить, но библиотекарь Незримого университета кое-что сделал для своего вида и принес ему немало денег. Но проблема не в деньгах, к сожалению. Проблема в куче денег.

Миллион лет назад орангутаны видели, как питекантроп пришел в Индонезию. Возможно, всего через несколько лет мы увидим, как последних орангутанов загонят в клетки и огороженные парки и заставят жить в симулякре реального мира. Они станут призраками, потому что им нужен лес, как рыбам нужно море.

И всё это ради дешевой бумаги и экзотических дверей.

Если вы, конечно, не верите в чудеса.

News of the World , 17 августа 2008 года, подзаголовок: «Отвратительно. Я могу получить у NHS виагру, но не лекарство от Альцгеймера»

Сначала врач говорила мне, что у меня нет никакого Альцгеймера, но я чувствовал, что что-то не так. Я снова обратился к ней, и она отправила меня к специалисту. После постановки диагноза оказалось, что я могу получить кое-какие лекарства, но я слишком молод, чтобы мне их выдала NHS (Национальная служба здравоохранения). Тогда я впервые рассердился и заговорил о том, что происходит.

У Национальной службы здравоохранения серьезные проблемы. Болезнь Альцгеймера – неприятная и страшная штука. Я не знаю никого, кому бы стало лучше.

Она потихоньку лишает нас личности – так медленно, что ты сам этого не замечаешь, пока не становишься овощем.

Однако лекарство под названием «Донепезил» может замедлить развитие болезни. Оно стоит всего два с половиной фунта в день.

К сожалению, в Великобритании четыреста тысяч страдающих болезнью Альцгеймера, и NHS запретила распространять «Донепезил» на ранних стадиях болезни везде, кроме Шотландии.

В Шотландии у больных есть шанс получить лекарство. По-моему, это неплохой способ здравоохранения. У них там двухуровневая система – шотландская и британская. Подробнее я остановлюсь на этом позже.

Я миллионер, так что я готов платить, но многие люди не могут этого сделать.

Мне кажется, что это достаточно неприятная болезнь, чтобы тратить два с половиной фунта в день.

Моя жена и помощник заметили значительные изменения через два или три месяца приема лекарства. У меня были сложности с пуговицами, и я не мог сам застегнуть ремень безопасности. Но теперь я нормально одеваюсь и с первого раза застегиваю все ремни. Для меня самого пасмурный день как будто сменился солнечным.