Терри Пратчетт - Опечатки

Но даже Краак не идеален по сравнению с роботом, которого нам гордо продемонстрировал соседский мальчик. Кажется, это был трансформер. И это не какой-нибудь один самолет или грузовик, это целая группа машин, которые, когда надвигается катастрофа, складываются в одну огромную боевую машину. В теории. Мне кажется, что когда настанет момент истины, чертова штуковина отправится в бой полусобранной, потому что ее торс только что приземлился в Гатвике, а левая нога застряла в пробке где-то под Лутоном.

Мы недавно смотрели «Санта-Клауса». Кто-то еще видел этот фильм? Он жуткий. Есть только один смешной момент, где оленям дают кокаин, чтобы они летали. Неудивительно, что у Рудольфа красный нос – если половину времени из него торчит соломинка.

Короче, там показывают мастерскую Санты. Как я и думал. Каждую чертову игрушку там делают из дерева и красят яркими красками. Очень может быть – полагаю даже, это неизбежно, – что если нажать на кнопку на лошадке-качалке или деревянной кукле, они превратятся в роботов. Но я в этом сомневаюсь. Я очень внимательно рассмотрел всю мастерскую и не увидел ни единой экструзионной машины. Ни один эльф, по-моему, не умеет держать в руках паяльник. Там не было никаких традиционных детских игрушек, ни Рэмбо, ни пластиковых Карате-Кидов, ни странных машинок для письма, из-за которых дети начинают говорить как диспетчеры НАСА с насморком и отставанием в развитии.

Вообще-то у меня есть теория на этот счет. Наверняка Отцов Рождество делают для каждой планеты по отдельности, и нам достался неправильный.

Думаю, что испытания атомного оружия в начале пятидесятых замкнули, ну, ткань пространства и времени и привели к этому. Засекреченные испытания на Северном полюсе пробили дыру между измерениями, и все игрушки, которые делает наш Отец Рождество, улетели на Зоид или куда там, а мы получили его игрушки. Поскольку он пластиковый робот, он умеет делать только один тип подарков.

Кому действительно приходится нелегко, так это детишкам с Зоида. Они просыпаются рождественским утром, отключают себя от зарядки, ковыляют к изножью кровати, падая разок-другой, игриво пихают друг друга своими смертельными лазерами, заглядывают в съемные корпусы нижних оконечностей и что же они там видят? Может быть, веселые и интересные орудия убийства, которых они имели все основания ожидать? Нет. Деревянные поезда, барабаны, тряпичных кукол и странные кривые сахарные трости, какие в реальной жизни никогда не встречаются. Игрушки, работающие без батареек. Игрушки, которые не надо собирать. Игрушки, покрытые лаком, а не пластиком. Инопланетные игрушки.

Та же самая удивительная двусторонняя дыра во времени приносит нашим детям всё остальное. Странные пластиковые фигуры властителей вселенной, которые делают с воображением то же, что наждачка с помидорами. Инопланетные игрушки. Возможно, это делается специально, чтобы превратить детей в Зоидов. Как поется в песнях, лучше смотреть в оба.

Но мне не кажется, что это сработает. Я заглядывал в кукольный домик дочери. Старый Краак обретается там с тех пор, как у него сели батарейки, а мегапушки отвалились. Мистер Т. жил там пару лет, когда обнаружилось, что ему подходит одежда для Барби, а пластиковая женщина-кошка нашла приют в ванной.

Я не знаю почему, но это внушило мне надежду. Краак пил чай с механической собачкой, тремя куклами и двумя супергероями. И он никого не пытался разорвать. Что бы ни делал Санта-Клаус, мы всё равно победим.

А теперь мамы и папы будут уводить вас домой. Не забудьте взять с собой шарики и конфеты. Не забывайте, что скоро Отец Рождество принесет подарки всем мальчикам и девочкам, которые хорошо себя вели.

Sunday Times, 24 декабря 2000 года

Журналисты в Великобритании, а вообще-то и во всем мире, с трудом отличают авторов фэнтези от авторов научной фантастики. В их блокнотах я записан как «можно спросить про НФ». Когда на знаменитом марсианском метеорите ALH84001 обнаружили что-то, что могло оказаться следами жизни, за комментарием пришли ко мне. Правда, с учетом того, что у них было примерно двенадцать секунд на мои слова, это ничему не помешало. В течение двенадцати секунд экспертом может быть любой человек, учившийся на журналиста.

Этот текст меня попросили написать по похожим причинам. Теперь я могу немного его отшлифовать. Вся техника успела сильно – или несильно – устареть. В этом проблема будущего. Оно не живет долго. Впрочем, это журналистика, а она не обязана вечно оставаться верной. Только до завтрашнего утра. Но мне понравилось это писать.