Эми Липтрот - Выгон

Я не знаю, что будет дальше. Может, после этой зимы на Папее и пикников за каменными оградами я вернусь на какое-то время в Лондон и буду обедать на сороковом этаже небоскреба в Сити. Я перешла от активного алкоголизма к строгой трезвости, центр города променяла на далекий остров. Я ищу чистых ощущений, хочу быть как осьминог, который чувствует вкус всей своей кожей. Мне хорошо наедине с собой и в путешествиях.

Застройщики хотят приобрести сорок гектаров земли: двадцать пять – у папы, включая бóльшую часть Выгона, а остаток – у наших соседей-фермеров. Они планируют возвести два огромных здания, каждое площадью четыре гектара. Даже если фермеры не захотят продавать землю, проект потенциально достаточно важен, чтобы застройщики смогли заполучить ордер на принудительный выкуп.

Я вернулась на острова в интересное время. Я в целом за возобновляемую энергию. Это новый способ использования земли и природных ресурсов, обеспечивающий острова доходом на двадцать первый век и сокращающий использование ископаемого топлива, а еще это хорошая разовая финансовая подпитка для стареющих фермеров. Но меня расстраивает мысль о том, что этот красивый, почти нетронутый участок земли, где я выросла, где я бегала за овцами, наблюдала за птицами и пряталась с братом, станет промышленной зоной. Смоделированные на компьютере планы вмешиваются в мои воспоминания и эмоции. Папа и соседи в замешательстве.

Всё течет и меняется. Я потеряла ферму как воспоминание о детстве, когда мама ушла и дом продали. Даже если Выгон продадут для строительства подстанции, волны всё равно будут бить в утесы. Инженеры, прокладывая кабели, будут чувствовать толчки. Тот же ветер, что свистит за окнами моего маленького розового домика, будет вращать турбины, с монотонным гулом рассекая воздух.

Идет весна, кайры возвращаются на утесы Фоул-Крейга, и смотритель Королевского общества защиты птиц скоро тоже вернется, так что мне пора уезжать с Папея. Я предпочитаю полету на самолете более медленный способ передвижения – паром.

Приближается день весеннего равноденствия, а значит, я не пью уже почти два года. И хотя я в основном полагаюсь на свою собственную терапию, то есть прогулки и заплывы, я начала проходить остаток «Двенадцати шагов», что должно помочь мне жить спокойно. Девятый шаг – «возместить ущерб» людям, которым мы причинили вред. Пишу письмо бывшему; отправлять не буду, но держу его в сумке на случай, если мы еще увидимся. Получаю сообщение от девушки, которая проходила со мной программу, а потом попала в психиатрическую лечебницу. Она пишет, что впервые в жизни продержалась без алкоголя девяносто дней, – это для Анонимных Алкоголиков является важной отметкой, – а еще поступила на курсы медсестер.

Стихии, с которыми я выросла, теперь используют неожиданным образом. Так и в процессе лечения что-то, раньше казавшееся бесполезным, может стать очень важным. Да, я была «неприкаянной», но я могу обновиться. За эти два года я вкладывала свою энергию в поиски вечно ускользающего от меня коростеля, Веселых Танцоров, редких облаков; я плавала в холодном море; бегала голая вокруг каменных кругов; отправлялась к заброшенным островам; летала на крошечных самолетах; я вернулась домой.

Я еду навестить своего племянника Джо, который родился вскоре после того, как я бросила пить. Он никогда не увидит меня пьяной. Я чувствую себя сильной. Я жду от себя больше, чем от других. Во сне я удивительно четко вижу места, где побывала, – так оживают мои воспоминания. Мне снятся все окна, из которых я когда-то высовывалась покурить; все мои любимые песни; все вечеринки, где я побывала и которые уже забыла; каменный крест, который я видела из окна самолета, – его построили, чтобы овцы могли спрятаться от дующего со всех сторон ветра. Просыпаясь посреди ночи, я на мгновение ощущаю какую-то особую осознанность, и ум работает так ясно, как никогда прежде, будто я наконец очнулась от долгого сна.

Пусть на меня льется дождь, пусть меня обжигает огонь. Я чувствую себя молнией в замедленном движении. Во мне столько глубины, во мне есть еще неизведанное. Я вибрирую с такой частотой, которую не в силах уловить человеческий глаз. Я готова быть смелой. С верхней палубы парома я наблюдаю, как Папей исчезает за горизонтом. Последние два года тянутся за мной и блестят, как следы, что оставляет за собой паром. Во мне кипит энергия.