Эми Липтрот - Выгон

Программу одновременно проходили десять человек, и только один или два, кроме меня, боролись только с алкогольной зависимостью – все остальные также сидели на кокаине, героине, крэке или других наркотиках. Среди нас были и пожилые кокни, непринужденно болтающие на рифмованном сленге, и грубые парни-мусульмане, говорящие на наречии, которое я не понимала (они обменивались словечками вроде «хрень-мехрень»). Но зачастую, когда люди раскрывались, первое впечатление оказывалось ошибочным. Помню, я заметила у кого-то в ушной раковине маленький кусочек пластыря и подумала, что это какие-то местные приколы, а потом мне объяснили, что пластырь просто остался с сеанса акупунктуры.

Мы занимались по понедельникам, вторникам, четвергам и пятницам с 10:30 до 16:30. Раз в неделю у каждого была консультация один на один с психологом, в остальное время мы работали как интенсивная группа. Каждый день проходили четыре занятия: групповая терапия, еженедельные отчеты о том, как мы держимся «чистыми», лекции о питании или гемотрансмиссивных вирусах и мастер-классы на такие темы, как «предотвращение рецидива» или «самооценка».

По средам у нас был выходной: предполагалось, что в этот день мы будем ходить к врачам, разбираться со страховыми пособиями, встречаться с полицейскими, прикрепленными к условно заключенным, – в общем, разгребать проблемы, которые зависимые обычно создают себе. В рамках программы мы также посещали три встречи Анонимных Алкоголиков или Анонимных Наркоманов вне центра.

В мой первый день в центре у нас было занятие с одной прекрасной монахиней лет за семьдесят, которая уже много лет работала с зависимыми и заключенными. В какой-то момент она потеряла свой красный маркер, не могла найти его, хотя он лежал прямо перед ней, и тут один из «старожилов» (он проходил курс уже недель шесть) сказал мне шепотом: «Да она нажралась». Это, конечно, бородатая шутка, типичная для реабилитационных центров, но я всё хихикала и никак не могла остановиться.

По меньшей мере четыре раза в день мы вставали в круг, брались за руки и читали вслух молитву о душевном покое. Несмотря на всю странность этого действа и мою нелюбовь к религии, я вскоре втянулась и начала получать удовольствие. И всё же происходящее было для меня шоком. Часто я в смятении и печали размышляла о том, как же меня сюда занесло. Казалось, я совсем недавно была девчонкой с фермы на острове, и вот – бац, прошло двенадцать лет, и я почему-то уже в реабилитационном центре в Лондоне или же сижу в центрах Армии спасения или церквях в компании таких же отбросов общества, пью чай из кружек со сколами и ухохатываюсь над историями о том, как кто-то обосрался в кровати.

Нам давали письменные домашние задания, основанные на программе «Двенадцать шагов» Анонимных Алкоголиков, и мы должны были зачитывать свои тексты вслух перед группой. Мы откровенничали о своем прошлом, я делилась позорными ситуациями, о которых ни с кем не говорила раньше. Все мы так делали, и это создавало особое доверие и сплачивало нас. Ничего подобного я в жизни не испытывала. В отличие от пьяных откровений и полночных разговоров, на следующий день я помнила содержание наших бесед.

Я отдавалась делу всерьез, старалась честно отвечать на вопросы консультантов и внимательно слушать других. Я хотела быть лучшей ученицей в реабилитационном центре. Составляя списки нежелательных последствий своего пьянства, я осознавала, что у меня действительно есть проблемы и я оказалась в правильном месте.

Сначала мне казалось, что полностью отказаться от алкоголя – это слишком, но болезненный опыт заставил признать, что контролировать и ограничивать количество потребляемого спиртного мне не удается. Как начну, не могу остановиться. Главный принцип Анонимных Алкоголиков: не выпивать первую порцию, после которой алкоголик уже не владеет собой, и продолжать следовать этому правилу день за днем. Согласно их теории, я живу и всегда буду жить с одержимостью алкоголем и мощной тягой к нему. Одержимость выражается в желании выпить, которое возникает неожиданно, как толчки на ферме, это практически неощутимый зуд, который никуда не исчезает и всегда таится где-то на задворках сознания. Думаю, он останется со мной до конца жизни. Я должна сохранять бдительность и не позволять себе эту первую порцию, которая разбудит тягу, то есть невозможность остановиться. Один крошечный глоток – и меня быстро затопит.

Когда мы пьем, алкоголь, а точнее этанол, поглощается стенками желудка и проникает в кровоток. В мозгу он путает сигналы нейромедиаторов, действуя как отравляющее вещество, депрессант или релаксант. Для людей, склонных к зависимости, алкоголь быстро становится главным способом справиться с тревогой и стрессом. Из-за постоянного употребления наркотика нейронные связи повреждаются до такой степени, что восстановить их уже никогда не получится. Угроза рецидива и возникновения других зависимостей останется со мной навсегда.