Николай Лесков - Статьи

Обращаясь к росписи расходов, г. Чернышевский полагает, что если бы “наши фонды поднялись до такой степени, что можно было бы заменить пятипроцентные облигации четырехпроцентными, то ежегодные расходы по платежу процентов уменьшились бы с лишком на 10 миллионов рублей. Нельзя сказать, что цель эта недостижима, и притом в довольно короткое время: лет в пять фонды могли бы подняться до высокого курса. Но кредит возвышается только экономностью и прогрессивностью общего управления государством. Возможность сбережения по процентам государственных долгов зависит от сбережений и реформ по другим частям”. “За вычетом суммы около 55 миллионов, идущей на уплату процентов по долгам, остается из бюджета расходов около 255 миллионов расхода, производимого по текущим делам; 145 миллионов расхода по содержанию военных сил составляют около 3/5 частей этой цифры. Вот предмет, самый удобный для забот о облегчении бюджета и обещающий самые крупные сбережения. Если бы расходы по военным силам могли быть сокращены на одну третью часть — это дало бы около 50 миллионов сбережения. При одном этом сбережении не было бы уже никаких следов дефицита, и оставалось бы много денег в казне на всякие действительно полезные дела”.

Этим г. Чернышевский закончил свою превосходную статью, из которой мы извлекли только некоторые места и за которую ему должны быть благодарны все, кому дороги отечественные интересы. Г. Чернышевский не сказал ею ничего необыкновенного, нового, поражающего, но поставил дело очень ловко и провел его весьма последовательно и удачно, что не всегда случается с вопросами подобного рода, когда они попадают в руки некоторых наших финансистов и политико-экономов. Мы ничего не можем прибавить к сказанному г. Чернышевским и совершенно во всем разделяем его мнение. Нам будет очень прискорбно, если статья эта не встретит полного и живого сочувствия в известных сферах и если предложение г. Чернышевского “теперь же заняться установлением налогов для замены уменьшения в доходах от винного акциза” останется только мыслью, записанною на страницах “Современника”. Но всего прискорбнее будет, если после этой статьи нам опять не скоро придется встретить серьезное слово г. Чернышевского. Он очень скуп на такие слова и редко удостоивает ими русские дела; он как будто роняет их ошибкой или от скуки, после утомительного труда, употребляемого им на формирование кадров для “Русского слова” и других органов российской словесности, которые с свойственною людям неблагодарностию еще утверждают, что они отличаются от “Современника” не тем только, что… им до “Современника”, как куцему до зайца. “Современник” так оригинален и с таким пренебрежением относится к русской литературе несходного с ним направления, что смешно было бы думать о каком-нибудь значении перед ним нашего слова; он даже может обидеться им, как обижаются сочувствием “Домашней беседы”, или посмеется, скажет, что мы с ним заигрываем; но в интересах русского общества, которое должно же быть близко этому журналу, мы позволяем себе пожелать, чтобы эта талантливая редакция взглянула в русскую жизнь и позаботилась внести в нее то, в чем эта жизнь сегодня нуждается и что она сегодня способна принять и вырастить. Но, разумеется, это наше искреннее желание может остаться без всяких последствий, и оригинальный журнал, в следующей книжке, может подарить общество рассуждением о том, что “г. Чернышевский — простая змея, а покойный Добролюбов был змея очковая”; пожалуй, он даже напечатает и какой-нибудь из нравственных трактатов г. Бибикова. От “Современника” можно ожидать всего, пока… не сбудутся ожидания “Русского вестника”, то есть пока “наша литература не перестанет расплываться в недомолвках”. Но другие-то что? Им-то когда ж это надоест плясать на задних лапках и твердить за “Современником” о том, о чем они путного слова сказать не умеют? Сильна, видно, дедовская привычка именоваться “людишками”, “Ивашками” да “Петрушками”. Нелюб им “День”, “Время”, “Русский вестник” или “Век”, так хоть посмотрели бы на “Гудок”, который, не стесняясь своей поморной специальностью, сумел сделаться сатирическою газетою, а не печатным дневником литературных дрязг и сплетен, вовсе не интересных для публики.

4-е января 1862 года останется навсегда знаменательным днем для России. В этот день состоялся высочайший указ о публиковании во всеобщее сведение росписи государственных доходов и расходов на 1862 год. Лучшего подарка в годину своего тысячелетия Россия не могла получить. Такие подарки делают только совершеннолетним и тем, на кого вполне полагаются. Эта мера заслуживает величайшей признательности и может только усилить доверие народа к правительству.