Николай Лесков - Статьи

В нынешнем году к первый раз опубликована роспись государственных расходов и доходов. Каждый из русских журналов и газет (конечно, за исключением “Домашней беседы”) сочли обязанностью высказать свои мнения о содержании этого важного документа. Иначе и быть не могло. Даже “Современник”, в февральской книжке, поместил о нем статью, написанную г. Чернышевским, и о ней-то мы намерены сказать несколько слов. Между рядом статей о росписи статья г. Чернышевского занимает едва ли не самое видное место, и, несмотря на то, что у нас идут особые статьи по этому предмету, мы считаем себя обязанными представить нашим читателям и замечательные соображения г. Чернышевского. Он должен нам дозволить это из любви к общим интересам русской читающей публики. Вот что говорит г. Чернышевский о военной повинности:

“Работник приобретает в год средним числом, конечно, гораздо более 50 р. сер.; но положим только 50 р. В 1859 году считалось в русских войсках 1 271 660 человек нижних чинов. Считая по 50 рублей в год на человека дохода, от приобретения которого отвлекает его служба, мы должны сказать, что с этой стороны военная повинность обходится стране более чем в 65 500 000 руб. серебром”. “Положив, что третья часть войска имеет свое помещение, а две трети получают его через постойную повинность от населения, и оценив квартиру солдата в 10 руб., офицера и генерала в 50 р.”, г. Чернышевский выводит следующие цифры: “Из 1 271 660 человек нижних чинов две трети составляют около 850 000; по 10 р. на человека, будет 8 500 000 р. Из 35 103 офицеров и генералов две трети составляют около 24 000; по 50 р. — 1 200 000 р. Итого 9 700 000 р.”. Г. Чернышевскому можно заметить, что он полагает цифры слишком умеренные и что действительные пожертвования страны далеко их превышают; оттого и нельзя допустить, что на “все натуральные повинности, вместе с воинскою, страна тратит около 90 миллионов рублей серебром”. Цифра эта должна быть несравненно выше, что допускает и сам г. Чернышевский, и притом говорит, что “в какую денежную сумму надобно оценить пожертвования, требуемые натуральными повинностями — этого никто не может определить в точности”. Потом, “из самого заглавия обнародованной росписи г. Чернышевский видит, что она не заключает в себе и полного перечисления всех денежных доходов и расходов по всем частям общего правительственного устройства”. “В подтверждение этого объяснения, — продолжает он, — приведем два примера. Духовное ведомство получает довольно значительный доход от продажи восковых свеч в церквах. Этот доход не составляет местного дохода самих церквей или эпархий, а представляется ими в центральное управление духовного ведомства и остается в его непосредственном распоряжении, не поступая в государственное казначейство. Потому и не вошел он в обнародованную роспись доходов”. “При подробном рассмотрении надобно было бы перечислить очень много подобных отраслей прихода и расхода не местного, а общего государственного, не вошедших в роспись собственно потому, что не входили они доселе в счеты государственного казначейства”. По выводам г. Чернышевского выходит, что, “кроме цифр, вошедших в обнародованную роспись, существуют три главные разряда не вошедших в нее доходов, взимаемых со страны на общественные потребности.

1) Натуральные повинности для общих государственных надобностей.

2) Частные источники доходов отдельных ведомств общего государственного управления.

3) Местные налоги, сборы и повинности на надобности местного управления и устройства”.

“Мы очень хорошо понимаем, — говорит г. Чернышевский, — как неточно основание, принятое нами для выводов о величине платежей и повинностей, не вошедших в обнародованную роспись. Но мы можем утверждать три следующие заметки как факты достоверные.

Во-первых, точного исчисления этой суммы, которая дополняет собою обнародованную роспись, никто не в состоянии ныне представить. Общее финансовое управление государства не имеет точных сведений о величине этой суммы.

Во-вторых, отлагая всякую претензию на точность, можно, однако же, составить себе приблизительное понятие о величине этой дополнительной суммы, руководясь впечатлением, какое производит она в населении страны. Общее впечатление то, что натуральная повинность и денежные сборы, не вошедшие в роспись государственного казначейства, служат для населения страны причиною расхода или пожертвования, не слишком многим меньшего, чем подати и налоги, вошедшие в роспись государственного казначейства. А эти подати и налоги составляют около 300 миллионов рублей; потому сборы и повинности, не вошедшие в роспись, должны быть считаемы приблизительно в 200 миллионов рублей, или несколько больше, и таким образом надобно полагать, что весь бюджет налогов и повинностей, взимаемых теперь как на общие государственные, так и на местные общественные расходы, составляет сумму около 500 миллионов рублей.