Николай Лесков - Статьи

Наша гражданская жизнь начинается очень много позже жизни западных народов. Исторические обстоятельства, бывшие возможными на Руси, долго удерживали ее развитие. Как государство, Русь еще сама для себя почти не жила. Встарь она жила для тех, кто управлял ею. Петр I заставил ее учиться, но в то же время отнял у нее всякую возможность держаться самоуправления, идея которого присуща каждому человеческому обществу и выгодна для государства, освобождаемого, через местное народное самоуправление, от множества тяжелых хлопот и ответственности. Век Екатерины II и Александра I были прекрасными годами в жизни нашего отечества, но этими годами она обязана благодушию Екатерины и Александра и вздыхала свободно по их милости, а не по праву. Их смерть изменяла положение России, и ее счастье опять совершенно зависело от душевных качеств и образа мыслей нового коронованного лица. Александр II сделал шаг к дарованию России возможности дышать свободнее по праву, не боясь, что с его кончиной опять наступят старые порядки и люди сами будут искать спасения в милости, а не в праве. Такие шаги: освобождение крепостных людей, принадлежащее Государю более, чем всем прочим, трудившимся по этому делу; скорое введение гласного судопроизводства; желание расширить свободу печатного слова; терпимость религиозного раскола и готовность даровать народу местное самоуправление! Отчасти даровав, а отчасти готовясь даровать законы, укрепляющие за Россиею свободу религии, суд, свободу слова и право человека, — Император Александр II сделал больше всех сошедших в могилы правителей Руси: он радовал нас не милостями, которые непрочны, ибо “сердце царево в руце Божией”, но правами, которых у нас уже никто не отнимет и за которые мы ему нелицемерно благодарны и не понимаем никакого прогресса без народа, обязанного Царю волею и льготами, и без Царя, любимого народом за вольности и льготы. Их взаимная сила, друг в друге, и мы не видим затруднения служить им вместе. Служа народу, готовящемуся принять новые права, и Царю, желающему даровать стране права, способные вывести ее из долголетнего застоя на путь истинного прогресса, мы служим общему делу, до которого нельзя дойти ни без народа, ни без любимого им царя. Повторяем, что такое положение в настоящее время для нас не представляется затруднительным, и мы не снимем своей руки с плуга, которым начали свою борозду, если никакой камень не сломает нашего лемеха и не порвет сбруи.

Зная наш народ не из одного разговора с извозчиками и чтения натянутых рассказов, мы твердо уверены, что всякая иная дорога к расширению русских прав, при нынешней женерации, невозможна; и просим всех людей, несогласных с нами, хладнокровно и спокойно поверить в наши убеждения. Для того, чтобы разъяснить дело так, как оно есть, а не как его воображают себе близорукие люди, мы решились пренебрегать всякими осуждениями и клеветами: ибо поганое к чистому не пристанет, и наш судья, наша совесть, совершенно спокойна. Мы просим людей, увлеченных разгаром модного стремления к опасным занятиям, если они еще не потеряли способности соображать и хоть мало-мальски дорожить спокойствием России более, чем своими симпатиями, одуматься и оставить свои занятия. Мы просим их почитать историю, которая вернее расскажет им, что называется делом и что безумием. Мы просим их перестать показывать свои бессильные зубы, потому что робкие люди, делающие из мухи слона, пугаются этих зубов и готовы сами просить, чтобы их не спускали с цепи, для того, чтобы на цепи же сидели и бешеные собаки, стремящиеся познакомить Русь с ужасами террора. А робких людей просим ободриться и не пятиться, потому что там назади — пропасть, а смело идти вперед, опираясь на здравый смысл народа. Знакомые с французскою литературою более, чем с русскою, робкие люди могут вспомнить слова г-жи Сталь, которая, будучи в Москве, сказала, что “народ, отстоявший свою бороду, отстоит в наше время и свою голову”. Нынешний наш народ тот же самый, каким характеризовала его г-жа Сталь, и никогда не вверит своей головы в руки людей, над которыми или смеется, или приходит от них в ужас, или выдает их полиции, или, наконец, бьет по первому подозрению в противодействии представителю власти, разорвавшей крепостную зависимость. Все ложное погибнет само собою, без всякой помощи; а наши демагоги есть воплощенная ложь. Они имеют много сходного с теми корреспондентами Герцена, которые содействовали распространению слуха о лживости многих сведений, сообщаемых его заграничным журналом; и как те умели повредить доверию к сему последнему, так эти, в самое короткое время, поставили против себя народ, оскорбили либеральных людей и аттестовались такими особами, в пользу которых нигде не раздается ни одного доброго слова. Будьте же, господа, так великодушны: дайте России идти вперед, как она хочет идти и с кем она хочет идти; дайте ей развиваться самостоятельно, потому что вам известно из истории, как вредно и каких трудов стоит искусственное развитие, а ведь политическая теория резавшего головы Марата и социальное учение Прудона не свойственны русскому народу! Дайте окрепнуть мышцам народа, затекшим в долголетней крепостной зависимости; и он, став на ноги, сам пойдет туда, куда его поведет мирской толк, а до тех пор будьте сами нравственным примером для народа и заботьтесь о его развитии! Заслуга ваша не будет меньше людей, посвящающих свои досуги на “опасные занятия”. Не создавайте новых ретроградов и своею бессильною рьяностью не помогайте механикам, желающим дать задний ход машине! Не забывайте, что “сила — ума могила!”