Николай Лесков - Статьи

Вот тот сорт людей, которых мы называем “апостолами невежества” и для отрезвления которых считаем полезным помещение статей вроде статьи “Учиться или не учиться?”, и мы всегда готовы дать место таким статьям, не разбирая, кто их неизвестный автор. Мы ручаемся нашим честным словом, что нам неизвестен автор статьи “Учиться или не учиться?”; но, кто бы он ни был, хоть бы сам г. Аскоченский или г. Лазарев, мы благодарны ему за его статью точно так же, как благодарны г. Чернышевскому за статью “Научились ли?”, давшую нам возможность высказаться. Апостолов невежества мы не ищем вовсе в рядах студентов; мы знаем, что их гораздо больше за этими рядами, и видим, как они подрастают и множатся. Мы к ним, а не исключительно к студентам, обращаемся с просьбою дать нашей стране спокойно вздохнуть и окрепнуть. Мы хотим видеть здоровые соки крепкого тела, свидетельствующего своим румянцем о внутренней силе, а не прыщи, которые выскакивают то здесь, то там как признак общего худосочия. Эти прыщи только беспокоят тело и никогда не облегчают главного недуга страждущего организма.

Итак, пусть никто не думает, что мы против студентов, как это старался истолковать г. Чернышевский. Мы, в свою очередь, кажется, доказали, что на это дело смотрим точно так же, как смотрит г. Чернышевский и все благомыслящее русское общество; но что участники в скандале, произведенном на лекции 8-го марта, повредили репутации студентов в обществе и что поддерживать такое направление, каким отличаются люди, способные к подобным бессмысленным выходкам, — нечестно, потому что этим можно, в одно и то же время, губить молодых людей и давать ретроградам средства отстаивать свою теорию общественной неспособности.

Среди всеобщего ужаса, который распространяют в столице почти ежедневные большие пожары, лишающие тысячи людей крова и последнего имущества, в народе носится слух, что Петербург горит от поджогов и что поджигают его с разных концов 300 человек. В народе указывают и на сорт людей, к которому будто бы принадлежат поджигатели, и общественная ненависть к людям этого сорта растет с неимоверною быстротою. Равнодушие к слухам о поджогах и поджигателях может быть небезопасным для людей, которых могут счесть членами той корпорации, из среды которой, по народной молве, происходят поджоги. В несчастный день 28-го мая, когда сгорели Апраксин двор, Толкучий рынок, Щукин двор, много капитальных домов частных владельцев, дом министерства внутренних дел, [27] В этом доме помешались: совет министра, 1-е и 2-е отделения департамента общих дел, департаменты: полиции исполнительной, хозяйственный с чертежною, духовных дел иностранных исповеданий, земский отдел по крестьянскому делу, центральный статистический комитет с замечательною библиотекою, казначейство, архивы (некоторые из них уцелели) Чернышов и Апраксин переулки и многие дома и дровяные дворы по левой стороне Фонтанки, Троицкий переулок от Пяти углов до Щербакова переулка, Щербаков переулок, барки и рыбные садки на Фонтанке, в огромных толпах стоявшего на пожарах народа толки о поджогах шли вслух. Народ нимало не скрывал ни своих подозрений, ни своей готовности употребить угрожающие меры против той среды, которую он подозревает в поджогах. Во время пожара в Апраксином дворе были два случая, свидетельствующие, что подозрения эти становятся далеко небезопасными. Насколько основательны все эти подозрения в народе и насколько уместны опасения, что поджоги имеют связь с последним мерзким и возмутительным воззванием, приглашающим к ниспровержению всего гражданского строя нашего общества, мы судим не смеем. Произнесение такого суда — дело такое страшное, что язык немеет и ужас охватывает душу… Но как бы то ни было, если бы и в самом деле петербургские пожары имели что-нибудь общее с безумными выходками политических демагогов, то они нисколько не представляются нам опасными для России, если петербургское начальство не упустит из виду всех средств, которыми оно может располагать в настоящую минуту. Одно из таких могущественнейших средств — общественная готовность содействовать прекращению пожаров. В сегодняшнем нумере мы помещаем письмо, в котором заявляется весьма практическая мысль о допущении в пожарную команду волонтеров. Пренебрежение силами волонтеров в настоящее время было бы непростительно, и мы, от лица всего общества, спокойствие которого должно быть дорого начальству столицы, просим немедленно допустить желающих препятствовать общественному бедствию идти на благородное служение обществу. Следует во всех кварталах, частях, в управе благочиния и в канцелярии обер-полициймейстера открыть записку волонтеров и раздачу им небольших условных значков для ношения на платье или фуражке во время пожаров. Этими значками могут быть нумерованные кокарды и тому подобные значки, которых можно изготовить тысячи в один час; приобретение же тысячи охотников в такое время, когда пожарная команда изнемогла от древных и ночных трудов, а пожары не прекращаются, — такая великая помощь, которой пренебречь был бы тяжкий грех. Нет никакого основания устранять людей, идущих на пожар с доброю целью, и лишать столицу тех средств, которые приносят с собою люди, сходящиеся на пожар, — а воровство этим не прекращается.