Николай Лесков - Статьи

Прошел пост. На Пасхе три дня архиепископ Антоний сидел у Винокурова, и много они тут между собою келейно говорили и советовались. После, спустя довольно времени, архиепископу было предложено от нас напомнить о выходе Григория Агапова, и он поехал напомнить Винокурову его обещание, и когда сказал: “Пора теперь выйти Григорию Агапову вон из попечительства”, то Винокуров разбранился с архиепископом и чуть ли не выгнал его вон от себя за предложение оставить Агапову выгодное место, то есть попечительство. Винокуров в тогдашнее время понимал и знал, что общество на собрании выгонит из попечительства и его вместе с Григорием Агаповым. Архиепископ уехал от Винокурова, ужасно им оскорбленный. После этого Винокуров, видя, что хитростию и лестью “ничто же успевает, паче но молва бывает”, написал со своими приверженцами тринадцать пунктов обвинительных против архиепископа и хотел добиться, чтобы самого его выгнать вон из Москвы. Пункты эти, в подлинике писанные Григорием Агаповым, были доставлены чрез Зеленова архиепископу Антонию, и он, всплакав по прочтении их от клеветы и несносной обиды, вынужден был обратиться к лицам, действующим против Григория Агапова. Говорил архиепископ: “Простите меня, я лукаво обманут Винокуровым и его приверженцами: поверил им, что сам выйдет Григорий Агапов, и упросил вас действовать мирно, на пользу св. церкви, не зная, что так получится”. Это было в июле 1859 г. Лица действующие простили архиепископу Антонию его крайнюю ошибку и принялись иначе действовать против попечителей Винокурова и Агапова. В декабре было собрание для избрания попечителей, и всеми единогласно были выгнаны с позором и Винокуров, и Григорий Агапов. И вот с сего времени сделались Винокуров да единомысленник его М. заклятыми врагами архиепископа и, что бы с тех пор владыка ни устроял или ни одобрил, все вменяли ему во зло, в ересь и даже в предательство. Злобы своей к Антонию они и не скрывали. Они говорили: “Мы выгоним и его из Москвы, если за него нас выгнали из попечителей”. Им крайне было обидно оставить столь доходное место, и эта причина главная в начале нынешней несносной вражды в нашей общине.

Окружное послание, когда было подписано и издано, в то время оно было прочтено на собрании, в коем были и Винокуров с единомысленником своим М. Они выслушали послание и одобрили оное, не найдя в нем ничего противного. Послание окружное было прочтено в черниговских слободах всем тамошним попам и вместе с тем добровольно сложившему с себя сан священника, по своему недостоинству, Григорью Добрянскому, и ему предложено было подписать снова. Это было предложение крайне ошибочное и даже неразумное, ибо, зная характер изуверства этого человека и искание его, во что бы то ни стало, снова сана священника, можно было ожидать, что он постоянно готов искать случая, как можно улизнуть из слободы в Москву и заварить здесь нечто, чтобы стать на виду. Он раскаявался, что объяснил свое недостоинство; он, как сказано, был рад уехать из слобод и стал разглашать, будто там в слободах при нем пригоняли народ к подписке окружного послания. Узнал об этом и Софроний, вечно и без возврата изверженный из сана епископа, — Степан Жиров. Этот недостойный господин, замененный Антонием, давно искал чего-либо взвести в вину на архиепископа. И вот он пишет против окружного послания свое замечание и находит в этом послании как раз счетом сто двадцать ересей, о которых и сообщил в Москву Винокурову и М. с приверженцами, что дескать окружное послание вредно и его подписать архиепископу Антонию было недостойно. Винокуров с М. при главном соучастии многоизвестного по своему еретическому учению Давыда Антипова начали ратовать против окружного послания и стали разглашать в народе, что подписавшие окружное послание непременно соединятся с единоверием, и стали увлекать простой народ этим, а сами главное имели что не против окружного послания, с коим были согласны, а желали лишь отметить чем-нибудь архиепискому Антонию и выгнать его из Москвы. И соединились тут все: и миряне, и попы, владыке Антонию недоброхотные, не исключая и самых неприятных людей, как бывший в виде епископа Софрония — Степан Жиров, и стали с тогдашнего времени рыть ров темен и глубок, чуть даже не до преисподния, а может, и до сего докопаются. И все это напрасно кому думается, что против самого окружного послания. Это можно сказать: только к окружному вся эта злоба пристроилась, а прямой ход ее есть в отмщение архиепископу Антонию, бывшему в оные годы виною их отчуждения от власти.