Николай Лесков - Статьи

Но в то же время, как дело о самовластной смене московскими окружниками попечителя Бочина и выборе вместо его Лазарева и Назарова, на что и в первом, и во втором случае нужно было согласие всех прихожан Рогожского кладбища, остановилось на докладной записке Шебаева, руководители этого необдуманного дела сами стали сознавать, что оно должно представляться делом довольно нестройным, и пожелали яснее раскрыть перед обществом причины, по которым приговор 8 мая необходимо было составить не в полном сборе всего общества. С этою целию руководителями этого дела, где им казалось нужным, распространена небезынтересная объяснительная записка следующего содержания, которую мы печатаем в извлечении:

“В 1866 г. московский купец Досужев отказался от занимаемой им должности попечителя рогожского богаделенного дома, и после сего остался попечителем один Бочин, вопреки существующему обычаю. Прихожане Рогожского кладбища (за исключением приближенных Бочину лиц: Муравьева, Фомина, Медведева, Давыда Антипова и др.) неоднократно просили г. Бочина, чтобы он собрал совет для избрания на его место попечителей и чтобы подвергнуть себя контролю почетных прихожан кладбища, но Бочин с приближенными ему лицами не соглашался до сего времени ни на собрание совета, ни подвергать себя контролю, утверждая, что он будто бы избран и утвержден в звании попечителя правительством, почему без приказания не может выйти из попечителей. [201] Замечательно, что тем же самым отговаривался некогда и рижский попечитель г. Пименов, и этим отговариваются и другие, так необычна здесь кажется самая простая и законная поверка. Если такие требования действительно были, то удивительно, что г. Бочин им противился. В чем дело и в чем спор, если у него все в порядке? Общество терпело это до самых крайних мер… [202] Разумеется, печатая эту записку, мы не отвечаем ни за одно ее указание. В феврале 1863 г. Бочиным и его приближенными был привезен в Москву белокриницкий митрополит Кирилл, и ему выдано было из общественной суммы, кроме расходов на содержание и путевые издержки митрополита, наличными деньгами 5 т. руб. После того, с доверенным своим Ефимом Крючковым, Бочин посылал за границу к митрополиту Кириллу более 4 т. р., за что он поставил партии раздорников епископа на Москву, названного новым Антонием Гуслицким. Затем был украден сундук из рогожской моленной, в коем было 68 т. руб. Сундук, как известно, после отыскан, но что в нем уцелело добра, про то пока еще никому не известно. Общество положительно желает знать, сколько общественных денег оставалось по отыскании этого сундука и где они в настоящее время находятся. Но Бочин с своими приближенными почему-то не желает подвергать и этого общественному контролю. Московское старообрядческое общество достаточно известно о том, что в последнее время, именно в январе сего 1869 г., Бочин с приближенными ему в числе пяти человек, бывши в Петербурге, позволили себе принести г. NN непозволительный подарок, [203] В подлинной пояснительной записке названо одно должностное лицо, которому был поднесен этот подарок, но мы признаем неуместным упоминать имя этого лица в печати. заключающийся в серебряном сервизе. Это было сочтено за подкуп и возвращено в общество, к крайнему конфузу, чрез московскую полицию обратно с выговором. Это могло лечь на целое московское старообрядческое общество, тогда как общество об этом положительно не знало и ложно именующим себя депутатами не давало никакого права действовать от лица общества и пришло в крайнее негодование на Бочина с приближенными ему лицами за такие противные их действия. Выбор попечителя на Рогожское кладбище предоставляется собственному усмотрению старообрядческого общества (здесь сделана ссылка на приведенное выше предписание генерал-губернатора обер-полициймейстеру), лишь бы не происходило во время выбора беспорядков, для чего местная полиция, согласно Высочайшему повелению, имеет наблюдение. Зная, что попечитель Бочин с своими приближенными для своей поддержки намеревался пригласить на выбор крестьян Гуслицкой волости села Коломенского и других мест Московской губернии, людей грубых, беспокойных, производивших беспорядки во время общественного собрания в октябре 1866 года (за что бывший министр внутренних дел, статс-секретарь Валуев, делал строгий выговор некоторым почетным прихожанам Рогожского кладбища), окружники должны были предупредить неизбежное нарушение общественного спокойствия, собрались для выбора попечителя в доме одного частного лица и составили приговор об избрании в попечители купцов Назарова и Лазарева и этот приговор представили его сиятельству московскому генерал-губернатору. Вот причины, почему выборы были произведены не в конторе московского богаделенного дома. Это было сделано во избежание беспорядков, которые произошли бы неминуемо, ибо Бочин и его приближенные пригласили бы на собрание крестьян Гуслицкой волости, не имеющих на это права, и они, как и прежде на собрании, произвели бы беспорядки”. Этим московские окружники и оправдывают составление ими приговора без участия всего общества.