Николай Лесков - Статьи

Автор упомянутой статьи г. Славутинский не то что опровергает и перетолковывает предложение, высказанное в первом письме А. Б., но придает ему такой смысл, против которого мы спешим протестовать самым энергическим образом, предупреждая в этом отношении нашего корреспондента, но защищая этим его мысль, совершенно искаженную г. Славутинским.

“Вообще нам кажется, — говорит г. Славутинский, — что при таком положениии, в каком находится теперь Петербург, ему надобны всего более действительные меры к охранению от пожаров, к отвращению злоумышленных попыток нарушить общественное спокойствие”.

До сих пор — ничего. Можно бы подумать, что “Наше время” после того, что оно сказало в начале заметки о предложении А. Б., само одобряет устройство пожарных команд из волонтеров.

Но слушайте дальше: “А для того в высшей степени желательно, чтобы все люди, которым есть что терять от пожаров, и все вообще те, которые имеют право служить обществу в минуты угрожающей ему опасности, соединили свои силы для двух вышеозначенных целей”. Для каких же двух целей? Если бы г. Славутинский, до написания своей статьи, читал второе письмо А. Б., напечатанное в субботнем нумере “Северной пчелы”, то можно бы подумать, что он говорит о предлагаемых в этом письме мерах для предупреждения и для тушения пожаров. Но ясно, что статья в “Нашем времени” написана после первого письма А. Б. и что под “двумя вышеозначенными целями” г. Славутинский понимает “действительные меры к охранению от пожаров и к отвращению злоумышленных попыток нарушить общественное спокойствие”. Не понимаем, почему г. Славутинский, если он действительно полагает, что обществу следует взять на себя обе эти обязанности, не счел нужным ясно отделить их друг от друга посредством союза и, как мы это только что сделали! И “Северная пчела”, и А. Б. предлагают устройство волонтерных команд “для принятия действительных мер к охранению от пожаров”, но не “для отвращения злоумышленных попыток нарушить общественное спокойствие”, по крайней мере, не в том смысле, в каком понимает это “отвращение” “Наше время”, когда оно говорит в той же статье: “При доброй воле, при дружных усилиях исполнить это не трудно; эти дружные усилия неминуемо должны изощрять взор людей, наблюдающих за охранением общественного спокойствия, и указать, наконец, откуда и от кого можно ожидать опасности”. Напротив, мы думаем, что “указать, откуда и от кого можно ждать опасности”, дело не волонтеров, не петербургских жителей вообще, а дело полиции; предполагаемые волонтеры будут помогать хозяевам горящих домов в спасении их имущества и будут сменять уставших и истощенных солдат при пожарных трубах; но принимать на себя обязанность полицейских агентов они не могут и не должны.

Что петербургская полиция без посторонней помощи вполне достаточна в этом отношении и удовлетворяет всем возложенным на нее обязанностям по этой части, видно уже из известия, напечатанного по распоряжению правительства во вчерашнем нумере нашей газеты. Социалистические толки, происходившие в артелях на Петербургской и Выборгской сторонах, сейчас же дошли до сведения полиции и доказывают, что в своих действиях чисто полицейских она вовсе не нуждается в помощи со стороны общества.

Хоронили Федора Михайловича Достоевского. День был суровый и пасмурный. Я в этот день был нездоров и с большим над собою усилием проводил гроб до ворот Невского монастыря. В воротах произошла большая давка. В тесноте раздались стоны и крики. Драматург Аверкиев показался на возвышении над толпою и что-то кричал. Голос у него был громкий, но разобрать слов было невозможно. Одни говорили, что он учреждает порядок, и хвалили его за это, а другие на него сердились. Я остался в числе тех, которых не пропустили в ограду, и, не видя цели оставаться здесь долее, возвратился домой, выпил теплого чаю и уснул. От холода и разнородных впечатлений я чувствовал себя очень уставшим и спал так крепко и долго, что не встал к обеду. Обеда мне в этот день так и не пришлось есть, потому что к сумме разнородных впечатлений неожиданно прибавилось еще одно новое, весьма меня взволновавшее.

В густые сумерки меня разбудила моя девушка, сказав мне, что ко мне пришла какая-то незнакомая дама и не хочет уходить, а настойчиво просит, чтобы я ее принял. Дамские посещения к нашему брату, пожилому писателю, вещь довольно обыкновенная. Немало девиц и дам ходят к нам просить советов для их литературных опытов или ищут у нас какого-нибудь содействия в устройстве их дел с незнакомыми редакциями. Поэтому приход дамы и даже ее настойчивость меня нисколько не удивили. Когда горе велико, а нужда неотступчива — не мудрено сделаться и настойчивым.