Иван Шевцов - Соколы

Два последних романа и поднятая вокруг них свистопляска не были проигнорированы «верхами». Детонатором послужили опубликованная в газете «Советская Россия» статья поэта Игоря Кобзева и подборка читательских писем, положительно оценивших романы «Любовь и ненависть» и «Во имя отца и сына». Тогдашний руководитель агитпропа ЦК, один из главных «агентов влияния» А. Н. Яковлев пытался не допустить публикации статьи Кобзева, а когда она все же была опубликована, натравил на меня и руководство «Советской России» главного идеолога партии, «серого кардинала» и масона М. Суслова. По этому поводу был созван секретариат ЦК, в результате главный редактор «Советской России» В. Московский и его заместители К. Морозов и С. Бардин лишились своих постов. А спустя какое-то время из Политбюро были выведены те, кто разделял мои позиции, выраженные в романах: Д. Полянский, А. Шелепин, К. Мазуров.

По рассказам ныне здравствующего Д. С. Полянского, А. Н. Косыгин так же положительно отозвался о романе «Любовь и ненависть» и возмущался, что я до сих пор не член Союза писателей.

Однажды при мне Всеволод Кочетов сказал Леониду Соболеву, тогдашнему руководителю Союза писателей России: «Леонид Сергеевич, ты считаешь нормальным, что Шевцова не принимают в Союз?» И Соболев ответил: «А что я могу сделать? Московская банда ненавидит Ивана так же, как меня и тебя. Я советовал Ивану поехать в Смоленск или в Рязань, вступить там в Союз, а мы на своем секретариате утвердим». Обойти таким образом «московскую банду» я считал для себя неприемлемым, оскорбительным, и вновь спустя пять лет подал заявление в приемную комиссию. К тому времени у меня были изданы еще три новых романа: «Набат», «Бородинское поле» и «Лесные дали». Случай беспрецедентный: автора семи романов, тираж которых превысил миллион экземпляров, сионистская мафия не допускает в Союз писателей. Наконец-то члены приемной комиссии поняли всю нелепость положения и проголосовали «за». Но это была лишь первая инстанция. Окончательное слово осталось за секретариатом Московской писательской организации. Основными докладчиками о моем творчестве на секретариате были назначены известные русские писатели Иван Акулов и Петр Проскурин, придерживающиеся патриотических позиций. Это вызвало тревогу в сионистских кругах, которые намеревались во что бы то ни стало не допустить положительного решения о принятии меня в Союз писателей. Для этой цели они решили бросить в «бой» свою гвардию: поблескивающих Золотыми Звездами Героев Соцтруда Валентина Катаева и Юрия Жукова, журналиста из «Правды», не имеющего отношения к художественной литературе. На подхвате был отличающийся агрессивным экстремизмом Александр Борщаговский. Атмосфера на секретариате, как мне рассказывали товарищи, была напряженной. Чувствовался водораздел между русскими и русскоязычными писателями, т. е. евреями. Петр Проскурин, сделав объективный анализ моего творчества, выразил удивление, что я до сих пор не член Союза писателей. Он был «за». Признанный мастер художественного слова фронтовик Иван Акулов, автор великолепного романа о войне «Крещение» и других книг, в своем выступлении сказал: «Значимость каждого писателя измеряется прежде всего широтой общественного звучания его произведений. И справедливо говорят, что писатель — это голос своего времени, это совесть и память народа… Именно таким писателем своего времени я считаю И. М. Шевцова. У его книг завидная судьба: они никогда не лежат на прилавках магазинов или библиотечных полках, потому что читатели самых отдаленных уголков нашей Родины знают Шевцова и охотно, с увлечением читают его…

Ему хорошо удается проникнуть в психологию своих героев, так как он не выдумывает их, а берет из жизни. Человек большой, глубокой эрудиции, он прошел нелегкий и богатый событиями жизненный путь. И. М. Шевцов — зрелый, давно сложившийся художник».

Примерно в том же духе выступил и третий официальный докладчик Виктор Стариков. И тогда в бой рванулась «оппозиция». Запев дал А. Борщаговский. Он вещал: «Лесные дали»— роман неудавшийся, его достоинств литературных просто нет… «Набат», в сущности вся вторая часть этого романа, сконцентрирована на попытке показать опасность мирового сионизма». Последняя фраза открыла «секрет», из-за которого был поднят такой шум. Выступление Ю. Жукова подтвердило этот «секрет». Он начал с того, что хочет сделать политическое заявление. А прозвучало оно так (все выступление цитирую со стенограммы): «Мы хорошо и давно знаем Шевцова, знаем вред, который он принес своим книгами. Относительно «Набата». На днях в «Монд» (французская газета — И. Ш.) была опубликована большая рецензия Плюща на этот роман, — не знаю, читали его в приемной комиссии. Я понимаю, что Плющ наш политический враг (диссидент в эмиграции — И. Ш.) и он, естественно, уцепился за этот роман для того, чтобы показать так называемое лицо официальной советской литературы… Шевцов, который и раньше известен своими произведениями, сейчас выступил с таким романом. Я бы не обратил внимания на эту статью (Плющ, естественно, подонок), но там имеется огромное количество цитат из романа, направленность которых совершенно ясна и свидетельствует о политических симпатиях самого Шевцова… Мне непонятна постановка вопроса о приеме этого человека в члены Союза писателей. Я буду голосовать против».