Придумав и режиссуру, и сценографию своей постановки, Черняков ни секунды не дает скучать. Едва завернутая в ковер Людмила пропадает с празднества, три ее жениха, сменив княжьи кафтаны на джинсы с куртками, бросаются на поиски. А тут уже и знаменитая ария «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями». Поначалу эта сцена кажется воплощенной мечтой Владимира Сорокина, предлагавшего затопить Большой дерьмом по самую люстру, но на странных коричневых валунах обнаруживается хор в современном камуфляже. Говорящая Голова соответствует: это не былинный герой, а крутой пахан. Козни Наины воплощает симпатичный бордель, где прелестницы развлекают публику, а вместе с ней и Руслана с Ратмиром. Людмила же мается в стерильном гламурном чертоге Черномора, где вместо «карлы коварной» ее обхаживает современная ВИП-обслуга. Тут нет места умилению. Тайский массаж и шоу барменов с оркестром сменяют хорошо поставленная оргия миманса... в натуральном виде и татуированный стриптизер, играющий всеми мышцами, норовящий затащить Людмилу в постель. В закулисье судачат, что прима Елена Образцова отказалась от партии Наины, увидев именно эту сцену.
И вот тут, в неожиданном месте, Черняков огорошивает пришедшего поразвлечься зрителя, напустив в сказку из позапрошлого века реалий сегодняшнего дня. Неказистый жених Черномор очаровывает избранницу не верностью и храбростью, как в былинное время, а анестезирующим комфортом и сервисом. Но тему любви это не исчерпывает. Транслируя лица несложившейся пары Финна (изумительный американец Чарльз Уоркмен) и Наины (героиня вечера Елена Заремба) в видеозаставках на закрытом занавесе, режиссер дает нам увидеть ход своей мысли крупным планом. Черняков не изменил себе в главном — за самой крошечной сюжетной коллизией он старается увидеть психологию и донести до зала, а близкий к идеалу кастинг очень ему в этом помогает.
В финале Людмилу оживит кудесник Финн — не волшебным кольцом, как в стародавнем либретто, а противостолбнячной инъекцией (в этом месте из зала кто-то крикнул, не выдержав: «Передоз!»). Впрочем, кричавшие «Браво!» не подрались с кричавшими «Позор!», поскольку вторые из зала ушли раньше. Можно зафиксировать две большие победы Большого. Первая: никогда прежде за всю современную историю этого театра его спектакль не вызывал такого накала страстей. Публика вопила из партера так, словно на стадионе в момент пробития пенальти. И это на фоне стенаний о том, что русская классическая опера никого не интересует. И вторая победа: никогда еще Большой столь смело не рисковал. Ради этого стоило дожидаться возвращения в старые стены. Театр смог расшевелить публику, в большинстве своем пришедшую поглазеть на чудо-ремонт и выгулять вечерние платья.
Лейла Гучмазова
Посчастливилось быть / Искусство и культура / Искусство
Незадолго до своего непостижимо раннего ухода Высоцкий написал два стихотворения с похожими посвящениями: «Михаилу Шемякину, чьим другом посчастливилось быть мне» и «М. Шемякину — другу и брату». Сегодня в полном соответствии со своими метафизическими убеждениями художник реанимировал строчки барда, предъявив городу и миру сорок две иллюстрации к его стихотворениям. В избранном волюнтаристски числе «сорок два» тоже чисто шемякинская мистика — столько лет прожил поэт, всегда несшийся «вдоль обрыва, по-над пропастью».
Глубоко символично, что такой, c одной стороны, интимно дружеский, с другой, широко публичный homage приглашен в стены почтеннейшего художественного музея, носящего имя первого русского поэтического гения. В Пушкинском музее на Волхонке открывается выставка иллюстраций Михаила Шемякина к стихотворениям и песням Владимира Высоцкого.
Выставка приурочена к презентации книги «Две судьбы», под обложку которой собраны тексты 42 песен Высоцкого с иллюстрациями художника и его воспоминаниями о дружбе с поэтом. Фанаты и того и другого знают, что в Самаре с 2008 года стоит памятник Высоцкому работы Шемякина. Издание «Две судьбы» — тоже памятник, замысел которого он вынашивал все три десятка лет, прошедшие с рокового июля 1980 года.
Об этом рассказал Михаил Шемякинв эксклюзивном интервью, когда ваш корреспондент позвонил ему в старинный замок близ города Шатору, где обитают Михаил, его жена и помощница Сара де Кей и многочисленные четвероногие друзья, собаки и коты разных пород. Художник объяснил, что они с Сарой пакуют работы перед вылетом в Москву для подготовки экспозиции, но, несмотря на занятость, любезно согласился побеседовать с «Итогами».
Читать дальше
