Array Warrax - Гомогенез

Почему же везде слышатся призывы уважать именно старость, а не мудрость? На подобную тему когда-то хорошо высказался Диоген, принимая участие в разговоре о том, почему люди так охотно помогают нищим и так неохотно философам: «Это потому, что каждый предвидит возможность самому стать убогим, калекой, пьяницей, но никто не думает, что он сделается философом».

Итак, отступление от принципов евгеники было связано с тем, что применение их было неосознанным, диктуемым традицией, отобранной грегарным отбором, а обстоятельства, диктующие необходимость такой традиции, ослабли, и отступление от нее уже не приводило к немедленному разгрому.

Кроме того, развитие и усложнение общественных структур привело к более надежной защищенности его отдельных индивидов (от внешних природных эксцессов), и, соответственно, к увеличению продолжительности их жизни. В отапливаемом доме сложней умереть, чем в холодной пещере. Физическая пассивность стариков перетекала в общественную активность, власть все более «старела», и, будучи не в состоянии управлять обществом физически (как в стае), стремилась ко внедрению способов управления при помощи морали. Поэтому вполне естественно, что моральные нормы прежде всего защитили старческую слабость власть имущих. С другой стороны, ущербным людом управлять легче, поэтому вполне вероятно сознательное сохранение неполноценных человеческих особей на ранних этапах становления моральных догм. Ведь главной задачей подобных особей (и их окружения) будет адаптация к жизни «здесь и сейчас», что просто исключает, например, борьбу за власть. «Не до жиру, быть бы живу».

Парадоксально, но власть никогда по крупному счету не заинтересована в обществе, здоровом во всех отношениях - ведь в таком обществе требования к власти значительно шире и разнообразней, чем в стране убогих и калек. Несколько исторических исключений только подтверждают это правило.

Одновременно с неосознанным отбором в обществе появляются попытки специального, осознанного селекционирования людей.

Самым ярким примером такого подхода служит Спарта.

Установление такого порядка в Спарте связано с именем Ликурга. Разные мнения относят эту личность то к области истории, то к области легенд. Отчасти это связано с тем, что в истории Спарты это имя появляется несколько раз в разное время. Но обычно считают, что «тот самый» Ликург жил во время первых Олимпийских игр (776 г. до н.э.) и приложил руку к их основанию, поддержав своим авторитетом.

Согласно Плутарху и другим античным историкам, Ликург был регентом при не достигшем совершеннолетия спартанском царе [23]. Чтобы расчистить ему дорогу, Ликург добровольно отправился в изгнание, но вскоре вернулся, привезя с собой идею сделать из Спарты наилучшее государство. Вдохновили его на это обычаи о. Крит, как пишут Страбон, Плутарх и другие.

Собственно говоря, это были обычаи из разряда тех, что мы видели на предыдущем этапе. Их занесли туда племена дорийцев, к которым, правда, относились и сами спартанцы. Но, видимо, на Крите эти обычаи сохранились лучше, раз их пришлось оттуда экспортировать. Для Спарты это был не праздный эксперимент, так как это была сравнительно небольшая дорийская община среди автохтонного населения Пелопоннеса, и речь шла о ее выживании.

В заведенных Ликургом порядках мы находим все прежние механизмы евгенического отбора, воскрешенные сознательно. Дополнительно к этому были реализовано ряд новых идей, касающихся селекции человека. Такие идеи, видимо, были навеяны практикой животноводства, и были неведомы в древнейшие времена чел-овечества.

Новорожденных в Спарте подвергали осмотру, и слабые и уродливые отправлялись в полет со скалы. «В их глазах,» - пишет Плутарх, - «жизнь новорожденного была также бесполезна ему самому, как и государству, если он был слаб, хил телом при самом рождении, вследствие чего женщины для испытания новорожденного мыли его не в воде, а в крепком вине, - говорят, что эпилептики и вообще болезненные дети от крепкого вина погибают, здоровые становятся от него еще более крепкими и сильными».

Выдержавшие этот первый в жизни экзамен сразу попадали в условия, которые до сих пор называют «спартанскими». Их не пеленали, предоставляя полную свободу движения, не оберегали от холода, и вообще, обращались с младенцами так, как сейчас советуют Никитины. Даже в более поздние времена спартанские кормилицы пользовались исключительной славой и те, кто хотел вырастить своих детей сильными, стремились заполучить их любыми средствами.