Array Warrax - Гомогенез

Перейдя через промежуточный XIX-й век, философы XX-го массово кинулись в другую крайность, придав понятию человеческой личности статус априорной наивысшей ценности (всячески стремясь при этом давать такие определения, которые именуют человеком практически все, рожденное самкой Homo, независимо от личностных же качеств; впрочем, эту тему мы уже затрагивали).

Итак, XIX век представляет собой в плане антропологии наиболее наглядный пример философии без крайностей мышления, и именно поэтому мы взяли в качестве иллюстрации именно его.

Ведя разговор о философии XIX-го века, нельзя обойтись без упоминания Иммануила Канта. Мы не разделяем безудержного восторга многих философских и околофилософских кругов по поводу его трудов, в основном из-за введенного им категорического морального императива, что показывает его «не-сапиенсность» [97], а также в связи с использованием им языка, который вряд ли кто назовет удобочитаемым. К сожалению, именно с подачи Канта у некоторых философов появилась мода писать тяжело и запутанно, маскируя словесной вязью отсутствие логики и оригинальности мыслей [98](хотя лично к Канту такой претензии нет). Вспомним, что писал Шопенгауэр о Гегеле:

«Наглость и бесстыдство этого шарлатана, или, вернее - бесчестье его заключается в том, что он соединяет слова невозможным образом, т.е. они не только противоречат друг другу, но и лишены всякого смысла [99]. ...Чтобы мистифицировать людей, для этого надо только говорить им то, чего они не понимают».

По этому поводу можно было бы посоветовать тем, кто боится захлебнуться в пене философских слов и обрывков мыслей, элементарный метод, известный уже достаточно давно. Для его применения нужна самая малость - быть не Homo, а именно Sapiens`ом. Это прагматический [100]метод мышления, являющийся одновременно частью научного метода мышления. Вот что пишет на эту тему У. Джеймс:

«Прагматический метод - это прежде всего метод улаживания философских споров, которые без него могли бы тянуться без конца. Представляет ли собой мир единое или многое? - царит ли в нем свобода или необходимость? - лежит ли в основе его материальный принцип или духовный? Все это одинаково правомерные точки зрения на мир, - и споры о них бесконечны. Прагматический метод в подобных случаях пытается истолковать каждое мнение, указывая на его практические следствия. Какая получится для кого-нибудь практическая разница, если принять за истинное именно это мнение, а не другое? Если мы не в состоянии найти никакой практической разницы, то оба противоположных мнения означают по существу одно и то же, и всякий дальнейший спор здесь бесполезен».

Тем не менее, Кант заслуживает уважения как глубокий мыслитель, так что обратимся к его работам, несмотря на их недостатки. В своем труде «Антропология с прагматической точки зрения» он демонстрирует все описанные нами выше особенности чел-овеческого мышления в философии: возвышение человека a priori; нечеткое определение личности, позволяющее лавировать в широких пределах; непризнание за животными никакого права на мышление:

«1. То обстоятельство, что человек может обладать представлением о своем Я, бесконечно возвышает его над всеми другими существами, живущими на земле. Благодаря этому он личность ... Это справедливо даже тогда, когда человек еще не может произнести слово Я: ведь он все же имеет его в мысли [101]; и во всех языках, когда говорят от первого лица, всегда должно мыслить это Я...»

Между тем в цитируемой работе Кант все же сделал очень правильное наблюдение, с которым мы полностью согласны. Каждый, как нам кажется, хотя бы раз в жизни слышал, что «следует полагаться на здравый рассудок», который in populo принимается за разум как таковой.

«Обыденный и здравый [102]рассудок не притязает ни на остроумие, ни на проницательность, представляющие собой некоторого рода роскошь ума, здравый же рассудок ограничивается насущными потребностями».

Не будем затрагивать труды Фихте, Шеллинга и Гегеля, поскольку те рассматривают человека практически исключительно в связи с категорией Абсолюта. Процитируем по этому поводу слова А. Шопенгауэра:

«Слово абсолют, взятое само по себе, есть нечто совершенно бессмысленное. Ибо оно - прилагательное, т.е. обозначение предиката, а предикат должен относиться к какому-нибудь объекту. Но ведь закон основания, неоспоримый закон, гласит, что каждый объект находится в необходимой связи с каким-либо другим; предикат же - абсолютное не выражает ничего другого, кроме отрицания связи с чем бы то ни было; это противоречит всякому объекту, - следовательно, предикат этот не может быть высказан ни о каком объекте, ибо тем самым последний был бы уничтожен. Так как субъект не есть объект, т.е. он непознаваем, то ему нельзя приписывать никакого предиката, - значит, и предиката абсолютного.